Рассказы

— Ну, что же стоишь? Уходить, так уходить, а не хочешь, так снимай шубу и оставайся! Оставайся!
Анюта сняла шубу, и кинулась на медика со слезами.
— Григорий, миленький! Спаси вас Бог, не прогнали сироту!
Сняла с себя все, легла на кровать, и раскрыла срамное.
Клочков подивившись такому повороту, приблизился, и как медик осмотрел прелести Анюты. Провел пальцем по labium pudendi majus, потер между пальцами вязкую белую слизь, и хмуро посмотрел на свою жиличку.
— Какое, право, бесстыдство! Не ожидал от тебя, Анюта.
Анюта все поняла. Из нее вытекало семя художника.

Он звал Таню, звал большой сад с роскошными цветами, обрызганными росой, звал парк, сосны с мохнатыми корнями, ржаное поле, свою чудесную науку, свою молодость, смелость, радость, звал жизнь, которая была так прекрасна. Он видел на полу около своего лица большую лужу крови и не мог уже от слабости выговорить ни одного слова, но невыразимое, безграничное счастье наполняло всё его существо. Внизу под балконом играли серенаду, а чёрный монах шептал ему, что он гений и что он умирает потому только, что его слабое человеческое тело уже утеряло равновесие и не может больше служить оболочкой для гения.