Мы всегда сами наносим себе вред, не так ли?

– Но ты же сценарист. Впиши в сценарий, что ты останешься с нами еще на несколько дней.

Кен заметил:

– Писатели могут лишь мечтать о такой власти над миром.

Семейные собрания проводились и по случаю раздачи новых поручений по дому Марджори и мне. На таких собраниях царила показушная демократия. Марджори и мне была уготована честь выбрать задания себе по вкусу из списка, в котором никогда не значило ь ничего такого, что бы мы на самом деле хотели делать: например, сидеть на диване, смотреть телевизор, читать книги, придумывать истории.

У меня никогда не будет детей, но если я вдруг неожиданно и необъяснимо буду проклята материнством, то я торжественно обещаю отвечать на всё вопросы своего ребёнка, рассказывать ребёнку всё и не скрывать от ребёнка ни одной неприятной детали.

Я одержим идеями. Идеи эти стары, как мир, а может быть даже старше, понимаешь? Возможно все эти идеи просто носились в воздухе вокруг нас и только ожидали, что они кому-нибудь придут в голову. Может быть мы вообще не придумываем идеи, а берём их из другого измерения, чужого сознания.

– Ты знаешь, что я имею в виду. Ты знаешь, что для меня ты всегда будешь самой красивой. – Все это он произнес, будто зачитав написанные мелким шрифтом положения из гарантийного талона или инструкции по компенсации ущерба.

"Однако места для «но» здесь не было. Мамина перекинутая на другую ногу нога начала раскачиваться взад-вперед как дубинка."

"Хотя беседы открывались едкими фразами, они каким-то образом всегда заканчивались как мотивационная речь перед началом нового матча: избитые обещания оставаться разумными перед лицом иррациональности, возобновленные обязательства выступать единым фронтом, играть как команда. Итак, складываем руки в кучу: на счет три – родительствуем! Готовы? Брейк!"