А пока я наслаждаюсь простыми чудесами. Лежу обнаженная на траве, рядом с затихшим мужчиной, в объятьях безграничности, окутывающей меня как снаружи так и изнутри.

— У меня идея, — сказала я ей. — Давай устроим тебе комнату на чердаке: вместо двери там будет люк, в крыше будут маленькие круглые оконца, а подниматься туда будешь по приставной лестнице. Как ты на это смотришь?
Затея опасная, вводящая в заблуждение. Намёк на то, что мы намерены осесть здесь надолго.
— И я оттуда буду видеть звёзды? — загорелась Анук.
— Разумеется.
— Вот здорово! — воскликнула она и помчалась наверх, чтобы поделиться радостью с Пантуфлем.

- Он сказал, чтобы только я тебе ничего не говорила. - Она театрально вздохнула.- А я проболталась, maman. Да?
Я со смехом обняла дочь.
-Да.

В институтах ведь жизни не учат, верно?

Я думаю, нельзя жить на свете, меряя добродетель тем, что мы не сделали, тем, в чем отказали себе, от чего устояли и кого отвергли. Я думаю, добродетель измеряет то, что мы создали, воплотили в жизнь и кого согрели.

— Хочу предупредить. Подружитесь с нами — наживете врагов.
— Обещаете?
— Гарантирую

На первых порах тебя распирает чувство превосходства. Мы - раса избранных, путешественники. Мы видели и испытали гораздо больше, чем они, кто довольствуется монотонным "сон - работа - сон", возделыванием аккуратных садиков, одинаковыми загородными коттеджами и жалкими мечтами. Мы их за это даже чуть-чуть презираем.

Вот от чего она бежала? Не от собственной смерти, а от тысяч крошечных пересечений своей судьбы с судьбами других людей, разрушенных связей, прерванных знакомств, от обязательств? Неужели все эти годы мы просто убегали от возлюбленных, от друзей, от мимоходом брошенных слов, которые могли бы изменить течение жизни?

Люди рождаются дикарями. И в существе своём моя дочь, как и все дети, маленький варвар с первобытными инстинктами — необузданная, неприрученная, непредсказуемая.

Моё сердце разбухает, едва не лопаясь, и я, чтобы и впрямь не умереть от избытка чувств, перехожу на быстрый бег.

Смерть — удел стариков. Такова жизнь. Это случается сплошь и рядом.

Как скажешь, мама. Лишь бы ты была счастлива.

Поставь на церковных часах неправильное время, если хочешь провести дьявола.

Пища богов, пузырящаяся и пенящаяся в ритуальных чашах. Горький эликсир жизни.

Смех - точно какофония взбесившихся скрипок

Вся борьба добра со злом сведена к толстой женщине, изводящей себя жалкими сомнениями перед лавкой, где торгуют шоколадом: «Можно? Или нельзя?»

«Идем по жизни, не оставляя следов, не отбрасывая тени. Как привидения.»