Цитаты из книги I Am Ozzy

Я не понимал, что причиняю кому-либо вред, и думал, что просто иду в паб, выпиваю несколько порций пива, иду домой, обсираюсь в штаны, а потом писаюсь в кровать. Ну, с кем не бывает! Это казалось мне просто немного забавным, но в порядке вещей. И вдруг в реабилитационном центре мне сказали: «Послушай, просто представь, что вы поменялись ролями. Как бы ты себя чувствовал, если бы пришел домой и увидел, что Шерон валяется в отключке на полу в собственном дерьме и моче, на кухне пожар, и никто не смотрит за детьми? Насколько бы ты с ней остался? Какие мысли посетили бы тебя насчет вашего брака? Когда мне ТАК это объяснили, я понял, о чем речь.

— А почему вы все еще живы?»

Он был прав: нет ни одного логичного медицинского обоснования тому, почему я всё еще жив. Еще меньше причин, почему я почти здоров. Сейчас у меня со здоровьем много проблем, это правда. У меня не очень хорошо работает кратковременная память с тех пор, как я упал с квадроцикла. Но у меня теперь есть специальный врач-специалист, который работает со мной. Еще у меня легкое заикание. Зато сердце у меня в прекрасной форме, а печень как новенькая. После миллиона анализов всё, что обнаружил у меня доктор, — «слегка повышенный уровень холестерина». Но это едва ли необычно для 60-летнего мужчины, который вырос на бутербродах с салом и картошке фри.

Мы приезжаем в тюрьму, меня проводят через все эти заборы, ворота и двери, потом ведут в какое-то подсобное помещение, где большой толстый парень заваривает чай. Хороший такой веселый парень, очень дружелюбный, предлагает мне чашечку чаю. Я его спрашиваю: «Так на сколько ты здесь?» – О, – отвечает он, – я никогда не выйду. Мы болтаем, я пью чай, а потом любопытство берет верх, и я спрашиваю: «Как ты оказался здесь на такой долгий срок?» – Я убил восемь человек. Жестко, думаю, но мы продолжаем болтать. Потом любопытство снова берет верх. – И как ты это сделал? – спрашиваю, отхлебывая чай. – То есть как ты убил этих людей? – А, я их отравил, – говорит он. Я чуть не бросил чашку в стену. А чай, который был у меня во рту, вышел через нос. Забавно, когда думаешь об убийце, всё время представляешь себе такого высокого темного злодея. Но это может быть обычный хороший веселый толстый парень, с которым всего лишь что-то не так.

Как-то раз я обрил голову, чтобы отмазаться от концерта. У меня было похмелье, я устал и злился, и решил – к черту всё, к черту их всех. Но такое дерьмо Шерон не смущало. Она только взглянула на меня и сказала: «Ладно, найдем тебе парик». И отвела с парой помощников в магазин приколов, где в витрине был парик леди Годивы, который, похоже, находился там уже пятьсот лет, потому что в нем были дохлые мухи, пыль, перхоть и, Бог знает, что еще. Я его надел, и все просто обоссались от смеха. Но в итоге оказалось довольно круто, потому что я поместил под парик капсулы с кровью. В середине концерта я притворялся, что вырываю себе волосы, а по лицу у меня бежала кровь. Выглядело блестяще. Только после случая с летучей мышью все решили, что это взаправду. На одном концерте девчонка в переднем ряду чуть не упала в обморок. Она махала руками и кричала: «Люди говорят правду! Он сумасшедший!»

Мог я по пьяни и набить себе новые татуировки, что просто вгоняло Шерон в ярость. В конце концов, она сказала: «Оззи, если ты сделаешь еще одну татуировку, я подвешу тебя за яйца». В тот вечер я пошел гулять и набил себе на правой ладони слово «спасибо». Тогда мне это казалось блестящей идеей. Сколько раз за всю жизнь приходится говорить людям спасибо? Наверное, десятки тысяч. Зато теперь я мог просто брать и поднимать правую руку. Но Шерон инновацию не оценила. Когда на следующее утро она заметила татуировку – я старался держать руку под столом, но жена попросила передать соль, – и сразу отвезла меня к пластическому хирургу, чтобы тот ее свел. Но врач сказал, что ему придется отрезать мне полруки, чтобы ее свести, и татуировка осталась. Когда мы выходили от врача, Шерон поблагодарила его за потраченное время. А я просто поднял правую ладонь.