Камо грядеши

Бойся всего окончательного.

Стоит ли жить, да ещё жить без уверенности в завтрашнем дне, лишь для того, чтобы глядеть на подобный миропорядок? Гений смерти не менее прекрасен, чем гений сна, у него тоже за плечами крылья.

...то знай, что часто яркая одежда прикрывает глубокие раны

Греция создала мудрость и красоту, а Рим - силу.

Разумеется, боги должны опекать избранных, но разве иногда не бывает так, словно боги, вместо того чтобы следить, что делается в мире, играют в шашки?

Чем больше человек философ, тем труднее отвечать ему на глупые вопросы невежд.

Никогда человек  не причинял другому  столько зла, да еще с такой жестокостью  и злобой.

Но горе свое она вверяет Господу – и ждет, верит, надеется. А теперь, когда ее постиг новый удар, когда приказ изверга отымает у нее дорогое существо, ту, которую Авл назвал светом очей своих, она все равно уповает, ибо верит, что есть сила могущественнее власти Нероновой, – есть милосердие, которое сильнее его злобы.

И вдруг ей подумалось, что император, которого она любила и невольно почитала неким полубогом, такое же жалкое существо, как любой раб, и что дворец с колоннадами из нумидийского мрамора ничем не лучше груды камней.

Мир внешней красоты, прекрасных тел, статуй, портиков, изящных складок на тоге, мир, научившийся во всем находить изящное и поднимать исполнение любой прихоти на уровень искусства, этот мир, подчинив себе все, утратил цель. Внешне могучий и прекрасный, он исчерпал себя внутренне. Отсутствие ясной жизненной перспективы порождало всеобъемлющий скеп­сис, следствием которого было неверие в богов, торжество эстетизма и крушение всяких нравственных идеалов.

Зная, что Виниций ни за что не захочет пережить Лигию, Петроний поддерживал в нем надежду — из сочувствия к нему, но также и потому, что для этого эстета немаловажно было, чтобы Виниций, коль придется ему умереть, умер бы красивым, а не с изможденным и почерневшим от тревоги и бессонницы лицом.

Любовь равняет нас с Богами.

Так ушёл в прошлое Нерон - как минуют вихрь, буря, пожар, война или моровая язва, а базилика Петра до сих пор с ватиканских высот царит над миром и городом.
Возле старых Капенских ворот стоит маленькая часовня с истертой от времени надписью "Quo vadis, Domine?"

Любовь — более крепкий обруч, чем насилие.

Недостаточно только любить, надо уметь любить и надо уметь научить любить. Ведь наслаждение испытывает и плебей, и даже животные, но настоящий человек тем собственно от них и рознится, что обращает любовь как бы в благородное искусство и, наслаждаясь ею, знает об этом, осознает божественную ее сущность и тем самым насыщает не только тело, но и душу.

Вселенную несёт на своих плечах не Атлант,  а женщина и порой играет ею, как мячом.

Veni,vidi, vici.

Quo vadis, Domine?