Антологии мистики и ужаса.
jump-jump
- 434 книги
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценка
Ваша оценка
Блистательная юмористическая повесть Уайльда является последним "Прости!" европейской литературы, сказанным некогда царившей в ней готике. Пародийные попытки распрощаться с ней делали еще Джейн Остин в "Нортенгенском аббатстве" и Пикоком а "Аббатстве кошмаров". Обращает внимание, что в обоих случаях авторам для их задумок потребовались аббатства, а вот Уайльд умудрился обойтись без них.
В конце XIX века, когда Уайльд писал свою повесть, реализм в литературе наступал по всем фронтам, но романтизм и готика еще удерживали некоторые позиции, и, что касается именно готики, романы Радклифф, Уолполла, Скотта, Рива и Льюиса, хотя уже и устарели, но еще продолжали привлекать читательское внимание.
Итак, пародийно описанный конфликт между сегодняшним (на тот момент) прагматичным реальным миром и уходящим старым веком, гремящим цепями привидений вчерашнего дня. Естественно, что представителем готического мира выступает старая добрая старушка Европа, это могла быть и Франция, и Италия, и Германия, но для автора-англичанина логичнее всего было представить европейскую готику родной Англией. А вот в роли прагматиков сегодняшнего дня могли выступить только американцы - представители самой молодой нации, не обремененной готическими европейскими предрассудками. Их совершенно не напрягает наличие в покупаемом ими замке какого-то там привидения. Их ответ: "пусть привидение идет вместе с мебелью".
На самом деле у американцев тоже хватало своих готических кошмаров, сосредоточенных в графствах Новой Англии, через 30-40 лет уже после Уайльда эту тему реанимирует и сделает на ней имя американский писатель Лавкрафт, но сейчас не об этом.
Американцы Уайльда абсолютные прагматики, начиная с отца семейства - господина посла Отиса - и заканчивая парочкой близнецов. Столкновение американского прагматизма с европейским готическим романтизмом заканчивается в пользу первого. Бедный сэо Симон де Кентервиль не то, что не смог произвести должного ужасного впечатления на невосприимчивое семейство - все эти пятна крови, громовые раскаты и звон ржавых цепей их совершенно не трогают и пугают, более того, они предлагают несчастному привидению технические средства по устранению его фирменных "пуголок".
В результате загнанным и запуганным оказывается тот, кто сам должен пугать, привидение окончательно дискредитировано в профессиональном плане, и погружается в непреодолимую депрессию, его существование превращается в сущий ад.
И все же романтизм еще окончательно не выветрился даже у крайне практичных американцев. Носительницей этого качества предстает юная художница Вирджиния, дочь благородного американского семейства, пишущая кровавые закаты. Вот он - мостик к уходящей готике, именно этот мостик и спасает сэра Симона - Вирджиния помогает ему покинуть свое "призрачное" качество и обрести такой желанный вечный покой.
И этот покой символизирует еще и уходящую на пенсию готику, которая еще даст свежие побеги в виде жанров ужаса, или, как принято его называть на английский манер, хоррора, но в своем классическом виде уляжется в толстые тома, снимаемые с полок книжных шкафов только самыми верными почитателями классики.

Утро. Собираюсь написать очередную рецензию. Смотрю на календарь - 171 год назад - 7 октября 1849 года - скончался Эдгар Алан По. Мистика, алкоголь, смерть...- такой ассоциативный ряд рождается, когда я слышу это имя. Итак, решено, сегодня По - тема моей рецензии, у этого автора я прочел всё, что было издано на русском языке, а вот пишу о его произведениях я редко, какую-то внутреннюю сложность они имеют для меня. Но сегодня я сделаю это, итак, что же выбрать? Мистика, алкоголь, смерть... - я хочу написать про "Чёрного кота"!
"Говорят - не повезет, если чёрный кот дорогу перейдет" - с детства мы помним эту песенку с прилипчивым мотивом. Так сложилось, что чёрный кот у большинства народов Земли является фигурантом суеверий, выступая предвестником несчастий. Хотя есть и исключения, так англичане и шотландцы верят, что живущий в доме чёрный кот приносит удачу. Но у тех же англосаксов "существует мнение", что черные коты - помощники ведьм, а жена главного героя рассказа идет еще дальше и утверждает: "все чёрные коты — это оборотившиеся ведьмы".
Что же, это сигнал переходить к главному герою, от лица которого и ведется этот рассказ. Он добрый и душевный человек, любящий возиться с разными зверушками, у него даже есть свой маленький зоопарк. Но есть одно роковой обстоятельство - он медленно погружается в пучину алкогольной зависимости.
По знал о чем он пишет, сам страдая от того же недуга, он очень хорошо понимал, как уродует человеческую душу зависимость от зеленого змия - духа травы. У рассказчика периодически присутствуют минуты просветления, когда он испытывает жгучий стыд за свои действия, но, напиваясь снова, он теряет над собой контроль, отдаваясь на волю дьявола.
И черный кот по имени Плутон, а мы помним, что в древнем Риме Плутон был богом подземного мира, сыграл свою роль, спровоцировав хозяина на проявление самых темных сторон его души. То, что главный герой сделал с Плутоном мне, человеку любящему кошек, даже описывать противно, но так или иначе, он продемонстрировал тёмным силам, что созрел для того, чтобы пополнить их ряды, но он не был законченным мерзавцем, он еще пытался быть нормальным человеком.
Однако, Рубикон уже был перейден, и должно было последовать воздаяние, чёрный кот, который стал символом морального падения рассказчика, должен был стать и его палачом, что и последовало после того, как в его доме появился еще один чёрный кот. Спонтанность последовавших далее событий приводит рассказчика к закономерному финалу - на виселицу, во времена По еще не был изобретен электрический стул. И роль спровоцировавшего на преступление - убийство жены, а затем и роль обвинителя - сыграл одноглазый черный кот, посланник царства мёртвых, проводник в ад.
Однако, любители кошек, не спешите очень расстраиваться из-за несчастного Плутона. Дело в том, что, может, и не было никакого изуверски замученного кота, может, вообще кота не было. Потому что наверняка можно сказать только то, что была самая настоящая белая горячка, а то, что может нагородить человек в белой горячке, может оказаться всего лишь плодом его болезненной фантазии. Ведь даже самый опустившийся человек, как правило, не в состоянии признать собственную ответственность за свои поступки, у него обязательно кто-то виноват: судьба, жена, соседи, тёща, президент... или, на худой конец, чёрный кот...

Не пугайтесь заголовку моей рецензии, это всего лишь строчка из проклятия, на котором строится сюжет этой самой готической повести русской литературы XIX века. Но у меня получилось, как у О.Генри с его королями и капустой, в рецензии будет о многом, но совсем не будет про бабушку и внучку :)
Эту повесть Толстого я читал давным-давно, и, признаюсь честно, совсем подзабыл в чем там было дело, помнил только, что часть событий происходила в Италии. Но сейчас, перечитывая произведения Алексея Константиновича, взялся за "Упыря" по новой, благо, он невелик, всего каких-то 65 страниц. Но сколько же автор на этаком маленьком пространстве навертел, какой хитроумный лабиринт соорудил, так расположил лампы подсветки, что каждая из них высвечивает свою картину, кардинально отличную от иных.
Известно, что Белинскому повесть очень нравилась, так что он "успел благословить" молодого писателя. Хотя Виссарион Григорьевич и не находил в "Упыре" "какой-нибудь мысли", но он привлекал его "внешней фантастичностью", "многосложностью и запутанностью". Тут классик нашей отечественной литературной критики, безусловно, прав, многосложности и запутанности в такой маленькой повести не то, что хватает, а очень даже с избытком.
"Упырь" из тех произведений, которые нельзя читать невнимательно, едва отвлечетесь, задумаетесь о чем-то постороннем на несколько секунд, и проскочите несколько строчек "на автомате", в результате, или совсем потом запутаетесь, или придется возвращаться и перечитывать "слабое" место. Говорю об этом, поскольку сам пару раз на этот камень натыкался. Ну, и, конечно же, Белинский прав, повесть привлекает не мыслью, и не идеей, а своей ажурной конструкцией, переплетением сюжетов и неоднозначностью восприятия прочитанного.
Толстой очень тонко чувствовал, что классическая готика на русском материале может прозвучать фальшиво и пародийно, поэтому он в нужной пропорции соединил русскую тему с европейской, введя венгерский мрак и итальянский пленэр. Не знаю, слышал ли Толстой что-то конкретное про Дракулу, ведь Стокер еще не родился, когда вышел "Упырь", но Транссильвания, которая сейчас числится за Румынией, тогда входила в состав Венгерского королевства. Так что упыри Толстого родом из тех же мест, что и вампиры Стокера и его последователей.
Дочитав повесть до конца, читателю предстоит самому определиться как воспринимать прочитанное. Можно к чёртовой матери отмести всю мистику, и выбрать путь логического и трезвого объяснения всего произошедшего, что и делает один из героев по имени Владимир. А можно последовать примеру другого героя - господина Рыбаренко, и, наоборот, отринув логику и здравый смысл, всё объяснить именно с мистической позиции. Наконец, можно выбрать третью "точку сборки" - главного героя Руневского, который так и не смог определиться "что же это было".
Ну, а, если это так, если он не может определиться - что это было, значит, что-то всё-таки было. Пусть это "что-то" неясно, расплывчато и постоянно ускользает, но оно дает о себе знать. Так что можно говорить и о четвертой точке зрения - авторской: без мистики дело не обошлось, но где она начинается, и где заканчивается - вот в чем вопрос...