Maman a tort

Все обманщики. Взрослым нельзя верить. Никому, кроме мамы.
Малон взглянул на календарь, посчитал планеты.
Одна, вторая, третья, четвертая, пятая…
Луна, Марс, Меркурий, Юпитер, Венера…
Сегодня.
День любви.

Ребенок безусловно забудет худшее, но остальное будет помнить, все остальное, все, что понадобится и когда понадобится! Благодаря Гути

Детские неврозы были ему явно ближе и понятнее женских.

Можете записать меня в идиоты, но все, что рассказывает этот мальчик, наводит на одну-единственную мысль: ему в голову намеренно вложили этакие маячки, чтобы в нужный момент мозг их активировал.

... люди часто выбалтывают свои секреты, сидя в парикмахерском кресле.

Взглянув на мальчика, который залез на пластиковый стул, чтобы лучше видеть через колючую проволоку, Макс сказал:

• Позаботьтесь о себе, Энджи. Подарите сыну звёзды, он этого заслуживает. - И послал ей воздушный поцелуй. - А отцов на свете хватает, уж вы мне поверьте.

Когда-то, в самом начале совместной жизни, именно манера смеяться примирила Аманду с недостатками мужа. Чувство юмора у него напрочь отсутствовало, и смеялся он по любому поводу, потому и не разочаровывался ни в людях, ни в жизни.

Отец лейтенанта Паделу часто повторял, что порт, работающий на полную мощность, это порт, где нет кораблей. Корабль, стоящий у пирса, теряет деньги. Паделу-старший был докером, его бригада много и тяжело работала, соревнуясь с другими. "Как же всё изменилось... - думал лейтенант. - Сегодня порт, работающий на всю катушку, это порт без людей!"

Серый танкер медленно входил в бухту. Российский флаг. Значит, нефть.

Психолог с лучистым взглядом мог кого угодно убедить в том, что Марс обитаем, и уговорить любую женщину сесть вдвоём в ракету и отправиться заселять Красную планету.

"Красивые глаза, - подумала Марианна, - не банально карие, а цвета полированного дерева, терракоты или золотистой запечённой корочки круассана".

Не так уж и плохо быть разбуженной вкрадчивым мужским голосом. Даже если его обладатель не намерен приглашать тебя на ужин.

Чудесный у него голос - спокойный, мягкий, внушающий доверие. Так мог бы говорить молодой священник, или гипнотизёр, или восточный маг, практикующий телепатию, или... завзятый враль. А для придания особой прелести - лёгкий славянский акцент.

Мимо, грохоча тяжёлыми ботинками, прошли два бритоголовых солдата в камуфляже. Милое дело - обеспечивать безопасность, до смерти пугая мирных граждан!

Марианна ухватилась за перила и остановилась, не донеся ногу до следующей ступеньки. Надо передохнуть, иначе добром дело не кончится. Она тяжело дышала, спина взмокла. Организм сорокалетней женщины яростно протестовал против каждого грамма лишнего веса, ужинов на скорую руку, вечеров на диване перед телевизором, одиноких ночей и проигнорированных утренних пробежек.
А чертов лейтенант прыгает по лестнице так, словно его несут не ноги, а невидимый лифт.

Человек-животное с врождённый талантом ко лжи

Каблучки процокали к двери, и на смену им впервые пришел смех. Детский. А через несколько секунд раздались громкие вопли матери.

Грубые, вульгарные. Нормальная женщина, наделенная чувством юмора, не орет, как тюремная надзирательница, не воспринимает веселость своих детей как оскорбление, не считает, что их жизнь принадлежит ей, не распоряжается ими, как вещами. Которые нужно расставлять по местам. Начищать до блеска. А можно и сломать – по небрежности или разозлившись.

Каждая женщина, становясь матерью, знает, что однажды неизбежно переживёт момент публичного позора.

«Это скрепило их дружбу, как яд, совместно подлитый в бокал сотрапезника»