MiniboOK
Aleni_Ka
- 99 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Неожиданный рассказ. От автора "Улисса" такого сложно было ожидать. Но, как оказалось, Джеймс Джойс хорош не только в неподъёмных фолиантах, но и в малой форме. И рассказ "Облачко" этому подтверждение. Главный герой рассказа Малыш Чендлер работает мелким клерком:
"Сидя за своей конторкой в Кингз-Иннз, он думал о том, какие перемены произошли за эти восемь лет. Друг, который был вечно обтрепан и без копейки денег, превратился в блестящего лондонского журналиста. Он то и дело отрывался от скучных бумаг и устремлял взгляд в открытое окно..."
Само упоминание Джойсом "скучных бумаг" свидетельствует о том, что работа у Малыша Чендлера явно не синекура... Более того, как выясняется, Малыш Чендлер весьма поэтичная натура и его светлая мечта заключается не в "покорении толпы", а в нахождении родственных душ...
"С каждым шагом он приближался к Лондону, удалялся от скучной, прозаической жизни. Перед ним забрезжил свет. Он еще не стар — тридцать два года. Можно сказать, что его поэтический дар именно сейчас достиг зрелости. Столько чувств и дум ему хотелось выразить в стихах! Он носил их в себе. Он старался погрузиться в свою душу, чтобы узнать, подлинно ли у него душа поэта. Он считал главной чертой своего таланта меланхолию, но меланхолию, смягченную порывами веры, покорностью судьбе и невинной радостью. Если бы он сумел выразить себя в книжке стихов, может быть, к его голосу прислушались бы. Он никогда не станет популярным; это он понимал. Он не сумеет покорить толпу, но, может быть, его оценит избранный круг родственных душ..."
Увы, несмотря на свой график, Малыш Чендлер одинок в этом мире... Поэтому ему жизненно необходимо найти собеседников для души. Его поэтическая натура прозябает за конторкой в Кингз-Иннз... Положение главного героя рассказа усугубляет и тот факт, что Малыш Чедлер несчастлив и в семейной жизни. Неожиданная встреча с бывшим однокашником Галлахером, ставшим блестящим лондонским журналистом и In vino veritas... заставляет его переосмыслить своё существование.
И внезапно герой понимает, что его женитьба не принесла ему радости, что он женился на чёрством человеке, который относится к нему очень холодно, без любви:
"На столе горела маленькая лампа с белым фарфоровым абажуром, и свет падал на фотографическую карточку в роговой рамке. Это была фотография Энни. Малыш Чендлер посмотрел на нее, остановив взгляд на тонких сжатых губах..."
Как лаконично Джоймс подчёркивает внутренний мир и холодность супруги Малыша Чендлера... Тонкие, сжатые губы... Свидетельство о скрытности характера и холодности к окружающим, возможно даже жестокости... Во всяком случае безразличие Энни Джеймс продемонстрировал изящно:
" Несомненно, они были красивы, и само лицо тоже было красивое. Но в нем было что-то пошлое. Почему оно такое неодухотворенное и жеманное? Невозмутимость взгляда раздражала его. Глаза отталкивали его и бросали вызов: в них не было ни страсти, ни порыва...
Все напрасно. Читать нельзя. Ничего нельзя. Плач ребенка сверлил ему уши. Все напрасно! Он пленник на всю жизнь."
В этом небольшом рассказе Джеймс Джойс описал трагедию творческой личности, которая попала в циничные и расчётливые руки... Но почему же произошла подобная трагедия с Малышом Чендлером? На мой взгляд, главная причина коренится в отсутствии между супругами христианской любви. Брак Малыша Чендлера и Энни не стал той "малой церковью", о которой заповедал Христос... А без этого связующего звена "дом не устоит"...

Перед тем, как замахнуться на «Улиса» решила заглянуть к «Дублинцам», но прочитав «Сестры», решила, что Джойс мне не подвластен даже в таком, мягком варианте. «Мертвые» еще один рассказ из этого же сборника и… на этот раз понравилось.
Совершенно не ожидала, что в произведении с таким названием, речь пойдет о праздничном ужине, смехе, песнях и танцах. Все начинается с бала у трех мисс Моркан, учительниц музыки. Под ничего незначащие беседы, веселую музыку и разрезание рождественского гуся, у меня с головы не выходил один вопрос «А причем же здесь мертвые?» Неведение подстегивало интерес.
Рассказ построен на контрасте, насколько радужное начало, настолько грустный финал. Главный герой Габриэл Конрой уже много лет женат, но увидев лицо своей жены, когда та слушала одну из исполняемых мелодией, воспылал страстью, как мальчишка. Сколько нежности было в ее позе, повороте головы, выражении лица, за всем чувствовалось некая тайна. Каково же было ему узнать, что стало причиной «особого состояния».
Какой резкий переход из мира живых в мир мертвых, взаимосвязь двух миров, как великолепно Джойс описал изменение настроения Габриэла, направление в котором пошла работать мысль и какой пессимистический вывод.

Любопытный рассказ. В начале его много суеты, а в конце – меланхолии. Такой контраст между танцами, спорами, обильным обедом, страстью – и размышлениями о неизбежной смерти. Причем, несмотря на тему рассказа, он не воспринимается тяжелым, он именно грустный.
Но самое прекрасное в нем – это, конечно, язык автора. Читается легко, несмотря на то, что на протяжении всего повествования толком ничего не происходит. Конечно, название и некоторые мелочи в сюжете изначально настраивают на определенный лад. А все-таки не особенно понятно, на что рассчитывать в финале. Здесь нет цепляющих персонажей, особых драм, только воспоминание в конце, меняющее направление мыслей. И восхищает не сама тема или смысл, а именно этот прием, подача и обрамление.
Особенно подкупает то, что мертвых нет на протяжении повествования, они в прошлом и будущем героев – и читателей. Это неизбежно, это объединяет всех настоящих и вымышленных. Прекрасно.

– И не воображай, дорогой мой! Сначала я перебешусь и поживу в свое удовольствие, а уж потом полезу в ярмо, если я вообще это сделаю.
– Когда-нибудь сделаешь, – спокойно сказал Крошка Чендлер.
Оранжевый галстук и аспидно-синие глаза Игнатия Галлахера повернулись к его другу.
– Ты так думаешь? – сказал он.
– Ты полезешь в ярмо, – уверенно повторил Крошка Чендлер, – как все, если только сумеешь найти подходящую девушку.

Снег густо намело на покосившиеся кресты, на памятники, на прутья невысокой ограды, на голые кусты терна. Его душа медленно меркла под шелест снега, и снег легко ложился по всему миру, приближая последний час, ложился легко на живых и мертвых.

















