Цитаты из книги Ищу человека

Отношения у меня с дочкой прежние. Я, как и раньше, лишен всего того, что может ее покорить. Вряд ли я стану американским певцом. Или киноактером. Вряд ли разбогатею настолько, чтобы избавить ее от забот. Кроме того, я по-прежнему не умею водить автомобиль. Совершенно равнодушен к частной жизни знаменитой актрисы Лорен Бокал. (Такая фамилия подошла бы неопохмелившемуся флотскому офицеру.) И главное-плохо знаю английский. Что делает меня иногда совершенно беспомощным... Недавно она сказала... Вернее, произнесла... В общем, я услышал такую фразу:

- Тебя наконец печатают. А что изменилось?

Короче, у нас все по-прежнему. И я всего лишь - папа...

Сейчас мы в Америке. Строим новую жизнь. Реализуем изначальные демократические права. Право на собственное мнение. Право на материальный достаток. Право на творчество... И так далее. И еще. Мы осуществляем великое человеческое право на смех и улыбку. Смеемся над велеречивой тупостью и змеиным ханжеством. Над лжепророками и псевдомучениками. Над президентами и рыцарями велфейра... Шесть месяцев выходит наша газета. Шесть месяцев я то и дело слышу... - И чего вы смеетесь? Над чем потешаетесь? Такие несерьезные... В Камбодже - террор. В Афганистане - трагедия. Академик Сахаров томится в Горьком... И вообще, мир на грани катастрофы!.. Да, мир на грани катастрофы. И привели его к этой грани - угрюмые люди. Угрюмые люди держат в плену заложников. Угрюмые люди бесчинствуют в Камбодже. И гордость России, академика Сахарова, мучают тоже угрюмые люди. И потому - мы будем смеяться. Над русофобами и антисемитами. Над воинственными атеистами и религиозными кликушами. Над мягкотелыми "голубями" и твердолобыми "ястребами"... И главное - тут я прошу вас быть абсолютно внимательными - над собой!

Хорошие музыканты играют. Я не говорю о Ростроповиче. Пономарев играет. Сермакашев играет. Батицкий играет. (Причем речь идет только о моих личных знакомых.) Литераторов поддерживает государство. У Поповского - стипендия. У Парамонова - стипендия. У Соловьева, Клепиковой - такая же история. Даже Алешковский грант получил... Мне возразят: "А как же быть с писателями на велфейре? С музыкантами за баранкой? С кинорежиссерами, переквалифицировавшимися в управдомы?" А вы присмотритесь. Может, они большего и не стоили. Может, это их настоящее призвание?! Короче, либо это временно, либо справедливо... Америка - не рай. И не распределитель ЦК. Америка не только вознаграждает одаренных и работящих. Америка жестоко отрезвляет самонадеянных и заблуждающихся. Причем выигрывают и те, и другие. Одаренным и работящим воздается по заслугам. Самонадеянные и заблуждающиеся утрачивают вредные иллюзии. И то, и другое - благо.

Выбирая между дураком и негодяем, поневоле задумаешься. Задумаешься и предпочтешь негодяя.

В поступках негодяя есть своеобразный эгоистический резон. Есть корыстная и низменная логика. Наличествует здравый смысл. Его деяния предсказуемы. То есть с негодяем можно и нужно бороться... С дураком все иначе. Его действия непредсказуемы, сумбурны, алогичны. Дураки обитают в туманном, клубящемся хаосе. Они не подлежат законам гравитации. У них своя биология, своя арифметика. Им все нипочем. Они бессмертны... Наша газета существует четырнадцать месяцев. Я не говорю, что все идет замечательно. До сих пор нет хорошего экономиста. Нет странички для женщин. О юном поколении совсем забыли... Мы все это знаем. Что-то делаем, пробуем, ищем. И мешают газете вовсе не агенты КГБ. Не палестинские террористы. Не американские либералы. А мешают ей старые знакомые, жизнерадостные и непобедимые -дураки. Что с дураком поделаешь? Дурак вездесущ и активен. Через ОВИР прорвался. Через океан перелетел. И давит почище Андропова. Поневоле задумаешься, выбирая между дураком и негодяем. Задумаешься и все-таки предпочтешь негодяя. Но самое ужасное, когда он еще и дурак в придачу...

Допустим, кто-то утверждает, что в Нью-Йорке грязно.

- Грязь?! - кричу я. - Что значит - грязь! Это вовсе не грязь! Это-неорганизованная материя...

За этой нелепой формулировкой скрывается простое ощущение. Мне грустно, что Нью-Йорк захламлен и посторонние это видят... Помню, Некрасов поинтересовался: - Сколько вы платите за квартиру? И я почему-то сказал - двести восемьдесят. Хотя мы платим значительно больше. Просто мне хотелось, чтобы Нью-Йорк выглядел как-то доступнее... В разговоре с приезжими я тороплюсь изложить главное: Здесь ты не ощущаешь себя чужим. Здесь половина населения говорит с чудовищным акцентом

И вот мы здесь. Кругом свобода, демократия и плюрализм!
Нам скомандовали - можно! Можно всё. Можно думать, читать, говорить!
Какое это счастье - говорить, что думаешь!
Какая это мука - думать, что говоришь!
Говорить умеет всякий. (На Четырнадцатой улице есть попугай в зоомагазине. Говорит по-английски втрое лучше меня.)
А думать - не каждый умеет. Слушать - и то разучились.
Казалось бы - свобода мнений! Очень хорошо. Да здравствует свобода мнений! Для тех, чьи мнения я разделяю.
А как быть с теми, чьё мнение я не разделяю?!
Заткнуть им рот! Заставить их молчать! Скомпрометировать как личность!..
Дома бытовало всеобъемлющее ругательство "еврей". Что не так - евреи виноваты.
Здесь - "агенты КГБ". Всё плохое - дело рук госбезопасности. Происки товарища Андропова.
Пожар случился - КГБ тому виной. Издательство рукопись вернуло - под нажимом КГБ. Жена сбежала - не иначе как Андропов её ублудил. Холода наступили - знаем, откуда ветер дует!
Слов нет, КГБ - зловещая организация. Но и мы порой бываем хороши. И если мы ленивы, глупы и бездарны, то Андропов ни при чём.
У него своих грехов достаточно...
Так давайте же взглянем на себя критически и беспристрастно. Будем учиться выслушивать своих противников. Терпимо относиться к чужому мнению. Соблюдать элементарные приличия.
Давайте учиться жить по-человечески!
И учтите, если кто-то возражает, я буду считать этого человека агентом КГБ...

– А как один повесился – это чистая хохма. Мужик по-черному гудел. Жена, естественно, пилит с утра до ночи. И вот он решил повеситься. Не совсем, а фиктивно. Короче – завернуть поганку. Жена пошла на работу. А он подтяжками за люстру уцепился и висит. Слышит – шаги. Жена с работы возвращается. Мужик глаза закатил. Для понта, естественно. А это была не жена. Соседка лет восьмидесяти, по делу. Заходит – висит мужик… – Ужас, – сказала Белла. – Старуха железная оказалась. Не то что в обморок… Подошла к мужику, стала карманы шмонать. А ему-то щекотно. Он и засмеялся. Тут старуха – раз и выключилась. И с концами. А он висит. Отцепиться не может. Приходит жена. Видит – такое дело. Бабка с концами и муж повесивши. Жена берет трубку, звонит: «Вася, у меня дома – тыща и одна ночь… Зато я теперь свободна. Приезжай…» А муж и говорит: «Я ему приеду… Я ему, пидору, глаз выколю…» Тут и жена отключилась. И тоже с концами… – Ужас, – сказала Белла.