Цитаты из книги The Double

Ведь вот судьба! -- говорил наш герой, -- неожиданный переворот всего дела. И погодка-то разгулялась, и морозец, и саночки. А мороз-то годится русскому человеку, славно уживается с морозом русский человек. Я люблю русского человека. И снежочек и первая пороша, как сказал бы охотник; вот бы тут зайца по первой пороше! Эхма! да ну, ничего!

В то время мне было всего двадцать четыре года. Жизнь моя была уж и тогда угрюмая, беспорядочная и до одичалости одинокая. Я ни с кем не водился и даже избегал говорить и всё более и более забивался в свой угол.

Любовь-то и заключается в добровольно дарованном от любимого предмета праве над ним тиранствовать

Во первых, я и полюбить уж не мог, потому что, повторяю, любить у меня – значило тиранствовать и нравственно превосходствовать.

Предупрежду, что мой приятель – лицо собирательное, и потому только его одного винить как то трудно.

Сам себе приключения выдумывал и жизнь сочинял, чтоб хоть как-нибудь да пожить.

Я, например, искренно презирал свою служебную деятельность и не плевался только по необходимости, потому что сам там сидел и деньги за то получал.

Поминутно, даже в минуту самой сильнейшей желчи, постыдно сознавал в себе, что я не только не злой, но даже и не озлобленный человек, что я только воробьев пугаю напрасно и себя этим тешу.

Человек есть существо ко всему привыкающее, и, я думаю, это самое лучшее его определение.

человек, всегда и везде, кто бы он ни был, любил действовать так, как хотел, а вовсе не так, как повелевали ему разум и выгода; хотеть же можно и против собственной выгоды, а иногда и положительно должно .

Но все-таки, если я не лечусь, так это со злости. Печенка болит, так вот пускай же ее еще крепче болит!

У нас же, в русской земле, нет дураков; это известно; тем-то мы и отличаемся от прочих немецких земель.

… я никогда не был трусом в душе, хотя беспрерывно трусил на деле…