Чеченские рассказы

Впрочем, моя бедность, или лучше сказать нужда, – всего лишь безобидный гибрид неприхотливости, экономии и лени. Мне лень пройти два квартала в магазин, и я весь день питаюсь жареными корочками, а иногда мне их лень жарить, и я питаюсь корочками хлеба с солью. Мое пристрастие к алкоголю часто превозмогает любовь к сытости, и вместо булки хлеба и консервы я покупаю бутылку пива. Я намазываю на хлеб шпротный паштет за шесть рублей и редко балую себя килькой в томате за семь тридцать. Иногда я кипячу воду для вьетнамской лапши. Но все же мой рацион скорее причудлив, чем жалок: порой я запиваю вяленую тарань кофеем или сочетаю шоколад с сыром Hochland.

В декабре 1999 года из нашей пятой мотострелковой роты бежит солдат, рядовой Ветошкин. Он служил в ремроте, его били и заставляли попрошайничать на рынке возле части. Он сбежал. К нему домой в Саранск ездил прапорщик и привёз его. Зачуханного, надломленного, постоянно прячущего большие оленьи глаза, его перевели к нам, а через неделю он снова сбежал. Уже под Новый год на имя командира части пришла телеграмма о том, что этот воин задержан милицией в Пензе. За ним отправили взводника, немолодого уже, бывшего контрактника, старшего лейтенанта Иващенко. Тот забрал Ветошкина у ментов, сел с ним в поезд, в купейный вагон. Наручников у Иващенко не было, и ночью, чтобы Ветошкин не дал дёру, он его сапоги положил в отделение под нижней полкой, с чистой совестью лёг на неё и уснул. Вернулся Иващенко один. Он материл с досадой весь свет, и особенно рядового Ветошкина. Иващенко приехал в огромных стоптанных сапогах, потому что Ветошкин ночью сбежал в его берцах. Мы дружно смеялись над этой историей и даже решили, что Ветошкин не такой уж плохой парень.