Цитаты из книги Мой лучший враг

Но само по себе чувство вины? Нет, о таком он не слышал. Он давно приказал себе не жалеть ни о чем, чтобы он не сделал.

Господи, я ненавижу его также сильно, как когда-то любила.

Может быть, ты и простил меня. Но я никогда не смогу тебя простить!

Стас никогда не мерзнет. Все ходят в куртках, а он надевает ветровку. Когда все надевают ветровку, он ходит в футболке. Я в шутку как-то сказала, что он живёт на другой планете, где всегда теплее на один сезон.

В школу я шла, как на войну. Война одного против всех. Чувство, что ты совершенно один, ужасное...

Здесь только ты и я. И между наши - наша боль.

Я всегда завидовала людям, которые с ранних лет понимают, что они хотят, знают свою дорогу и уверенно по ней идут.Никто из нас еще не знал свою дорогу, все, чего мы хотели - лежать под одеялом, есть пиццу и смотреть сериалы.

– Забери меня отсюда, – шепчет она. – А что, тебе здесь плохо? – Нет, хорошо. Дядя Вова очень добрый. Но я с тобой хочу. Возьми меня с собой, я занимаю мало места и могу спать на коврике.

– Ты всегда была моим другом и даже больше чем другом. Ты была частью моей жизни. Мы всегда были с тобой вместе. Мы шли по одной прямой.

– Я и не думал, что эта штука меня спасет. – Он дотрагивается до иконки на груди. – А она действительно спасала меня много раз. Не давала мне совсем пропасть. Она как будто не давала тому доброму мальчику из прошлого, которым я был раньше, совсем исчезнуть.

– Уверен, ты не захочешь помнить о том, что я с тобой сделаю. Поэтому просто выпей это. И попадешь на радугу. Ну, что выбираешь? Меня било в лихорадке. Я кивнула на бутылку. – Молодец. Правильный выбор. Нельзя лишать человека права выбора, не так ли? И помни: это сделала ты, а не я. Я предлагал тебе пойти другим путем.

Ему нравилось, когда я сопротивлялась. Это было похоже на то, когда дети отрывают лапки и крылышки мушкам, а потом тыкают в них палочкой, чтобы те шевелились. Ведь самое забавное – это не отрывать лапки, а наблюдать, как мушки двигаются, пытаются убежать или улететь с оторванными лапками и крылышками. Сейчас я чувствовала себя такой мушкой.

– Она моя игрушка, – тихо сказал Стас, внимательно глядя на него. – Никто. Не посмеет. Ее. Отнять. Я могу сделать с ней все, что хочу. Захочу – буду беречь. Захочу – сломаю, – продолжил Стас. Его голос был холодным и твердым как лед.

У опасности могут быть удивительно добрые глаза… и плохие зубы.

Прошлое не вернуть.

– Не бойся, – подбадривал он меня, – тебя никто не укусит. Пусть только попробуют! Я им покажу!

Слова режут острее ножа.

– Гном – это разве обзывательство? Это очень даже милая кличка.

Это всего лишь отражение... Оно нереально.