Зло — само понятие о нём — происходит от разочарования и горечи! Неужели ты не понимаешь? — воскликнул он. — Дети сатаны! Дети Бога! Неужели это единственный вопрос, который привел тебя ко мне? Неужели это единственная сила, которая заставляет тебя превращать нас в богов или чертей? Единственно подлинная сила заключается в нас самих. Как ты можешь верить во все эти лживые сказки?

"Я должен предупредить тебя. Не отвечайте ни на какие вопросы. Говорите как можно меньше о себе. Спрашивайте сами, и перед вами станут распускаться бутоны истины. И главное: храните молчание о своём втором рождении."

Мне даже виделось свечение вокруг его головы; его лицо казалось молодым, но это ничего не значило, потому что он был бесконечно старый и мудрый. Вряд ли я смогу это описать: чистые, юные черты лица и глаза, невинные, но полные многовекового опыта.

Наверное, мой разум тогда был слишком слаб, и только чужая воля побудила меня связно мыслить, извлекать правду из хаоса страстей и страданий. Чужая воля направляла меня.

Или ты думаешь, что зло – это огромная, чудовищная пропасть, однажды соскользнув в которую, ты будешь неизбежно падать в скрытые вечным мраком глубины?

Весь этот живой трехмерный мир был создан мастерской рукой художника на тонком шелковом полотне, слегка трепетавшем при каждом, даже самом слабом, движении воздуха.

Я сидел в темной каюте один, и мне казалось, что небо опускается, чтобы соединиться с водой, что небеса и земля вот-вот сойдутся воедино, закроется страшная пропасть, и откроется великая тайна, и хаос сменится гармонией.

Чувства существ, отрешенных от мира, сильны и огромны и слиты воедино с волей.

Вокруг меня только чёрная пустота, и нет мне утешения.

You reflect your age differently. You reflect its broken heart.

You are the night, and the night alone understands you and enfolds you in its arms

I was in the black silence of a medieval street, and blindly I followed its sharp turns, comforted by the height of its narrow tenements, which seemed at any moment capable of falling together, closing this alleyway under indifferent stars like a seam.

It was as if this night were only one of thousands of nights, world without end, night curving into night to make a great arching line of which I couldn’t see the end, a night in which I roamed alone under cold, mindless stars.

Every moment must be first known and then savored.

It was as if when I looked into his eyes I was standing alone on the edge of the world...on a windswept ocean beach. There was nothing but the soft roar of the waves.

Вы чувствуете насколько я одинок и как страдаю от того, что фактически выброшен из жизни. Как горько мне осознавать, что я есть не что иное, как зло, что я не заслуживаю любви и в то же время так в ней нуждаюсь. Но всё это не может меня остановить. У меня достаточно сил, чтобы вынести всё это. Как вы сами сказали, я очень хорошо умею быть тем, кто я есть на самом деле. Время от времени я очень страдаю, только и всего.

Да, я люблю его, но <...> все очень просто: он мне больше не нужен.

Любовь и ненависть неразделимы.