Рэгтайм

И вдруг замечаю на уровне глаз белую нитку, которую тянет Джетто от будущего к настоящему, от башни в дом. Чтобы нашла дорогу к родному очагу та душа, что отстанет в пути.
В свете дня пришедший в деревню новый человек не заметит эту нить на снегу, но все, кто участвует в жизни Ушгули, видят ее.
И верю я, что такая же нить (пусть невидимая сторонним глазом) тянется от сванских башен во все места, куда отправились для жизни, согнанные с места снежной дремой люди. И что настанет момент, когда они, взявшись за нее как за поручень грубой от труда рукой, — начнут медленный подъем — в горы, домой, где их, живых, ждут.

Сняв с головы складной цилиндр и стакан в нем, чтоб не было видно зрителю, и освободившись от скромности, присущей женщинам Востока, я начал:

— На военных учениях летит самолет с парашютистами. Старшина открывает дверь в небо и командует:
— Первый — пошел! — Тот прыгает за борт.
— Второй — пошел, третий — пошел, четвертый — пошел, пятый…
— Не буду. Я уже четыре раза прыгал, и парашют ни разу не открылся.
— Да пошел! — кричит инструктор и вышвыривает его из самолета.
В это время на земле в клубе идет колхозное собрание. Председатель говорит:
— Дорогие односельчане, плохо наше дело: картошка сгнила, силос закончился, озимые не взошли, коровы не доятся… — В это время десантник с нераскрывшимся парашютом пробивает крышу и падает на сцену. — И парашютист этот уже зае...л!

В роскошном зале Музкомедии наступила мертвая тишина.