Вместо предисловия

Этой книге не повезло так, как повезло, например, Джойсу. Фанаты Джойса соорудили гигантские схемы романа (того же Улисса , писал о нем здесь), снабдили каждую фамилию комментарием, в результате чего книга выросла на треть, но любой читатель, зашедший «с улицы», сразу же понимал, перед ним что-то великое, просто он тупой, и не до конца может понять это самое «великое». Но говорить о Джойсе как хулить Бога, находясь в храме — паства этого не простит.

У Павича нет такой паствы. Схемы произведений Павича никто не составлял, скромные комментарии к отдельным фамилиям написал переводчик, и никакого устойчивого «ядра», объясняющего всем, почему именно это произведение Павича вершина его творчества, не образовалось. Поэтому любой «захожанин» в церковь Постмодернизма в литературе им. Милорада Павича просто не понимает, что попал на мессу, таинство. Недоуменно пожав плечами он выходит, не увидев, что перед ним совершилось чудо.

Форма

В строгом соответствии с постмодернистскими заветами содержание произведения вторично, а форма первична. Кстати, больше всего удивляет именно эта претензия — «история не увлекла». А история Улисса вас увлекла? А история Гессе ? История здесь просто «ткань», из которой автор плетёт совершенно невероятные узоры — узоры пересечения форм и смыслов, играя с читателем не по сюжетному канону, а по канону формы, когда важнее не то, какие события произошли, а как они вошли в текст, как они резонируют с другими частями текста.

Суть этого произведения не в сюжете, а в том, как разные части этого произведения согласуются между собой (в этом и есть смысл кроссворда, не написать 100 слов, а найти пересечения, и на основе одних слов вывести другие). Павич визионер и экспериментатор именно с самой тканью повествования, в то время как сюжет мог быть абсолютно любой — хоть путешествие собачки, хоть зарисовки рабочего коллектива. Главная красота этой книги — в точках вхождения и точках выхода, как разные куски казалось бы несвязанного текста переплетаются друг с другом.

Зеркало

Книга состоит из двух частей, и, представьте себе, что это одна часть. Просто часть закончилась, и автор поставил после неё зеркало, перпендикулярно столу, и первая часть отразившись, стала второй. Но если первая часть из мира людей, человеческая, простая и понятная (линейное повествование, ясный и даже примитивный сюжет, логика, поведение и пр.) то вторая часть «дьявольская». Она находится во вражеском и странном мире зеркала, там все изменено. Сюжет напоминает сатанинскую пародию на первую часть — если в первой части главный герой ищет прошлое, т.е. своего отца, то во второй части главный герой ищет будущее; из архитектора в первой части герой превращается в убийцу, производителя химического оружия; и даже столкновение с пожилым монахом в первой части оборачивается общением с сатаной во второй.

Переход в «мир зеркала» второй части сделан настолько явственно, что странно, почему на это люди не обращают внимания. Черт бы с ним с сюжетом — но люди с пропавшим голосом становятся певицами, правши становятся левшами (и наоборот), а прошлое становится будущим. Даже главный герой поменял имя, став из Атанаса Свилара Афанасием Фёдоровичем Разиным. Вопрос, если у главного героя иное имя, иной отец, он говорит на другом языке, занимается другим делом, живет в другой стране, встречается с женщиной, с которой не встречался первый герой — один ли это герой? Автор отвечает да, но мы то понимаем, что это и есть его тёмный двойник из зазеркалья.

Поразительно, но единицы читателей поняли эту историю с «зазеркальем». Первую часть, «линейное повествование» из реального мира они хвалят, а вторую часть, темную, с рваными повествованием, где герои только темные пародии на самих себя — начинают ругать. Хотя, казалось бы, автор чётко разбросал все подсказки, и даже две части свёл воедино, разделив их разными книгами, да и в самом повествовании второй части проскальзывает регулярно общение с читателем «в зеркале», пресловутое разрушение четвертой стены в литературе.

Кроссворд

Вторая часть, конечно, представляет собой намного больший интерес, чем первая — всегда интересно посмотреть, что там происходит в аду. И автор четко даёт понять — чего там не будет, так это линейности повествования. Автор предлагает вступить с ним в игру, наподобии кроссворда. Изощренная перекличка с первой частью «идиоритмиков» и «кенобитов» меняет саму структуру повествования части второй. Нам предлагается не одна история, а несколько историй. Все они крутятся вокруг главного героя, «сменившего имя», вернее, его брата из дьявольского зазеркалья, но пересекаются очень условно, и в единое полотно не связываются.

Пересечения этих историй есть другая плоскость этого романа. Этим обусловлено и два подхода, которые предлагает автор, — либо мы можем читать каждую историю отдельно (вертикальное чтение, более сложное, придется побегать по книге). Мы поймем логику каждого сюжета, но потеряем пересечения этого сюжета с другими сюжетами. В противовес ему стандартное «горизонтальное» чтение — фактически, читать по порядку. Мы постоянно будем натыкаться на пересечения в разных сюжетных линиях, правда, самих сюжетных линий видеть не будем.

Вероятнее всего, главная ошибка читателей — начинать читать этот роман «горизонтально», т.е. исповедуя тот же подход, что и при чтении первой части. Напоминаю, это «зазеркальный» текст с кардинально иной природой, пусть и находящийся с первым текстом под одной обложкой. На мой взгляд, правильно читать это сначала по вертикали, а потом по горизонтали. Зная сюжет, «горизонтальное» прочтение будет открывать вам дополнительные точки пересечения. Ведь, по факту, вертикальный текст дает объяснение началу только в конце, и пересечение главного героя и дьявола в сюжетной плоскости фактически ничтожно, тогда как оно определяет всю логику оставшихся частей книги.

Плюс ко всему, Павич разбросал по всему тексту некие «точки соприкосновения», языковые ловушки, когда разные герои в разном контексте, не связанные друг с другом сюжетно, начинают или говорить одинаковыми пословицами, либо рассказывать похожие притчи (разумеется, в горизонтальном тексте сначала притча будет упомянута, и только потом рассказана — не расслабляйтесь).

«— Подделка под золото золотом не станет, подделка под призрак призраком обратится.» — встретится нас несколько раз, каждый раз в разном контексте, но каждый раз намекая на события «зазеркального» мира, проникновение «мира живых», которые для мертвых все-равно что мертвые, в «мир мертвых», который для них свой мир, т.е. живой.

Признаюсь, кое-где намеки Павича прям излишне толстые, но даже их недостаточно для того, чтоб массовый читатель их понял. История Плакиды — абсолютно же все понятно, охотник заснул, глядя на чудовище, а проснувшись увидел вместо чудовища себя, читающее, как и он, заклинание, покоряющее чудовище охотнику. Загадка — кто же теперь из них чудовище? «Призрак превращался в Плакиду, негромко читая молитву, побуждающую зверя покориться охотнику.» — вроде бы, очень толстая игра, но, похоже, недостаточно толстая.

Язык

Сущность зазеркалья кардинально отличается от сущности реальности. То, что в первой части было лишь метафорами, во второй части начинает превращаться в реальность, и наоборот. Автор мастерски использует потенциал народного фольклора, его фактуру, исторические аллюзии, чтоб продемонстрировать эту особенность текста, нигде явно её не обозначив. Язык Павича как одно из самых прекрасных, так и одно из самых пугающих читателей явлений его текста. Все эти истории про красавцев с одним усом, если воспринимать их буквально, вызывают скорее недоумение у неподготовленного читателя — объяснять же, что это метафора человеку, который не догадался сам, что это метафора — дело заведомо неблагодарное.

Не надо искать в книгах Павича «созерцание пупа» как действие, ищите в этом красоту морской волны, на которой вы покачиваетесь. Например, история о четырнадцатом апостоле, который учился у Христа не жизни, но смерти — прекрасная логика для зазеркалья. Кстати, в книге гигантское количество религиозных аллюзий — будь у Павича пиар такой же, как у Джойса, все бы это давно разобрали и систематизировали. Но что поделать — судя по всему литературоведение Павичем толком и не занимается, зачем оно вообще нужно, когда есть Джойс столетней давности, не правда ли?

Вместо послесловия

Это великое произведение, вероятно, вершина творчества Милорада Павича. Я бы поставил эту книгу гораздо выше, чем Улисса Джойса. К сожалению, никакой рекламы этой книги нет, и вдумчивого читателя она не особо находит — массы стараются её читать просто как обычную книжку, не понимая, что перед ними именно образец искусства формы, а не сюжета, искусства плетение кружев из слов, но не самих слов, вершина игры автора с читателем, но не игры читателя с автором. Блестящая книга, но рекомендую её далеко не всем — только подготовленным читателям. Если вы не готовы вникать в суть этого текста, серьезно его анализировать, останавливаться, размышлять, а потом перечитать вторую книгу еще раз (забавно, да — первую книгу надо прочитать один раз, а вторую книгу — два), уже в другой логике (я, опять же, советую сначала вертикально, потом горизонтально) — даже не беритесь. Получите фрустрацию и недоумение — ничего больше. Если же вам нравится думать, что разорванная на части душа никогда не будет одинока — милости просим.

Павич, чёртов гений, будь ты проклят в зазеркалье и благословляю тебя в нашем мире!

...No, you can't go back to Constantinople
(c)

Полная противоположность от прочитанного до это Пелевина — смысл остался в тумане, но зато стиль волшебный. Язык завораживает как при колдовстве. Хочется смотреть в рот рассказчику и слушать, слушать, не переставая. Какие-то просто стихи в прозе — чудесные метафоры, образы, аллегории. Текст очень афористичен, лаконичен, но при этом изобилует словесными кружевами и завитушками.

---
Эта повесть — гимн символизму. Впрочем, что ещё ожидать от повести где каждая из двадцати двух глав иллюстрирует ключ к соответствующей карте Таро? Остаётся только гадать, что же имел в виду автор.

Объясняя в послесловии смысл Таро, автор подчеркивает, что важна не только раскрывшаяся карта, но и то как она легла. Сторона, которой она повернута может полностью перевернуть и её значение. Так же и сам текст, где автор будто бы перетасовал словарь и из нескольких вслепую раскрытых слов составил свои чарующие предложения, полные тайных (для меня) смыслов.

Наверное, не будет ошибкой сказать, что повесть написана в жанре магического реализма (или магического символизма, если такое есть). Но в отличие от Маркеса или, и того хуже, Курниавана, мистика здесь вполне элегантная и не только не отталкивает, но даже наоборот.

Согласно Павичу, в жизни есть поколения победителей и побежденных. Дети поколения побежденных становятся победителями, поскольку им нужно рано повзрослеть и отомстить, тогда как дети поколения победителей становятся поколением побежденных, поскольку они всегда в тени своих отцов. И вот жизни двух поколений двух больших семей — сербы Обуичи и австрийцы Тенецкие тесно переплетены. Слишком тесно. Они пытаются убить друг друга на поле брани и влюбляются за его пределами. Но кто же из них будет победителем, а кто побежденным? Как ляжет карта.

Не могу утверждать наверняка, но похоже, что это книга о любви (запретной, невозможной, неосознанной, роковой, кровосмесительной и много ещё какой), о ненависти, о войне, о судьбе, о таких разных, но всегда сложных отношениях между родителями и детьми.

Автор утверждает, что читать главы можно в любом порядке, выбирая следующую как карту из колоды. Ну, не знаю. По-моему, там совершенно четкий конец и было бы нелепо окажись он вначале или посередине. Разве что перетасовать только первые или средние главы? В общем, для меня чтение этого произведения уже стало экспериментом, и читать его ещё кельтским крестом или большой триадой уже не тянет.

Ключи Таро я раскрывал с помощью Сергея Чонишвили, что было, как всегда, великолепно.

Странное такое произведение. Поначалу думала - ерунда. Но ерунда затягивающая. С интересными мыслями. Красиво написанная. Это если не брать возможность раскинуть карты и читать главы не по порядку, а согласно выпавшим комбинациям. Я попробовала. Результат тот же. От перестановки слагаемых сумма не меняется.

А если еще взять аудиокнигу, начитанную Чонишвили, то играться можно бесконечно, меняя главы в произвольном порядке. Кто сказал, что у книги должен быть смысл, а у писателя иная цель кроме экспериментов с формой. Ведь если брать содержание – все уже написано до нас. Не зря Малевич свою картину закрасил черным. В литературе та же проблема. Новую тему найти крайне сложно.

Чувствуется стилизация под старину. Я бы отнесла книгу к готике, но скорее всего Павич имел в качестве образца для подражания что-то еще. Точно пусть критики определяют. Работать со словом автор определенно умеет. Смысл ускользает, как вода сквозь пальцы, но сюжет все равно удерживает внимание читателя.

Отважные сербы – герои романа. Одни воюют за французов, другие - за австрийцев. И не в личных разборках дело, а в том, почему они не отстаивают интересы родной страны, добиваясь славы и почестей в чужих краях.

Поколение победителей и побежденных. Их сыновья и дочери. Какими они вырастут? Как отразиться на детях победа или поражение отцов? История, предыстория, последствия. Игра для двоих. Автор и читатель, мужчина и женщина, отцы и дети, общежители и индивидуалисты. Мечты и давние долги. Тайна, тяжелая как камень и ее носитель. Предсказания и их воплощения. Война вечно юного человечества и любовь, лишающая мудрости.

Приходилось встречать такое явление - книги писали по мотивам песен. А вот чтобы по мотивам карт - впервые. Интересно. Необычно. Увлекательно. Отличный стиль. Не стану делать вид, что все поняла, но читать мне определенно понравилось.

Даже не знаю, как так получилось, но факт остается фактом: любимый и проверенный временем автор в этот раз не попал со мной в одну волну. И я честно не понимаю, в чем дело. Есть мой любимый фирменный язык Павича, от которого во мне просыпается подремывающий в основное время филолог и получает массу удовольствия, едва ли не выписывая все подряд в цитаты. Есть его легкоузнаваемый оригинальный стиль. Есть, так пришедшиеся мне по душе в предыдущих книгах, игры с языком, когда роман становится больше чем просто линейным текстом. В общем, все есть, а магии нет((

И как итог этого, читать мне, каюсь, местами было откровенно скучно. Сначала я грешила на излишек религиозной тематики, к которой я не испытываю большого интереса, а потому вся эта эпопея с путешествием главного героя к Святой Горе меня не заинтриговала от слова "совсем". Но этому посвящена только треть романа, дальше же история переключается совсем на другое, гораздо более увлекательное, но... Но интереснее мне не стало. Хотя, казалось бы, все составляющие для этого есть: любовь, измены, ревность, преступления, трагедии, необычные женщины и их удивительные судьбы. Вполне допускаю, что книга попала ко мне в руки не в то время, так что, может, когда-нибудь я еще вернусь к ней и попробую проникнуться и формой, и содержанием, но пока так, оценку слегка вытянула за былые заслуги, меньше четверки ему просто рука не поднялась поставить...

Они гадали на таро,
С волненьем карты раскрывали
И свои судьбы доверяли
Гаданью, что как мир старо.

Из чувства справедливости, должна заметить, что оценку я поставила не только автору - новатору и человеку, обладающим воистину волшебной властью подчинить сознание читателя, да что там, он порабощает своим творчеством ещё и все чувства.
А талант человека, озвучившего книгу-загадку, книгу-головоломку, давно признан. Его имя стало знаком качества, отдельной рекомендацией.
И все-таки...в очередной раз Сергей Чонишвили делает нечто невообразимое, проживает, пропускает через себя, проговаривает, добавляет заряда и оживляет слово. Моё восхищение работой этого человека столь велико, что переходит в чувство священного трепета. Безусловно, чтец понимает нечто, гораздо большее, что можно увидеть в чёрных буквицах на белоснежные листах...

Не понимаю, не знаю и никогда не стану разгадывать тайну гадания на Таро...
Потому единственный доступный для меня способ чтения "Последней любви..." простой линейный, а вот для знатоков увлекательно будет пройти этот путь ещё, как минимум, три раза, в соответствии с указанными способами гадания - Магический крест, Большая Триада, Кельтский крест. А, возможно, есть ещё не один - исключительно для адептов. Мне же хватило единственного из доступных, чтобы понять силу таланта, затейливость фантазии и вечную тягу к эксперименту.
Да, иногда форма произведения главенствует над сюжетом. Но какая это форма!

О логике сюжета...
Тонкая игра, вызов - герои встречаются и расстаются на ваших глазах, под мерный шорох карт испытывают радость побед и горечь поражений в военных походах и в любовных делах, сеть из таинственных предзнаменований и не менее загадочных мотивов, как покров укутывает то, что непостоянно и лишь скользит по канве сюжета. И это несмотря на то, что главные герои присутствуют в каждой из истории, представляя два противоборствующих лагеря - Опуичей и Калоперовичией. Хотя противоборствующими называть их не совсем корректно - они скорее притягиваются друг к другу, совершенно необьяснимыми мистически заряженными силами, как два разнозначных магнитных полюса.
Героев повествования так и тянет разделить на две группы не только по чувствам, которые они испытывают, либо совсем даже нет, друг к другу. Мужские представители семей - это отпрыски героев-победителей и героев поколения «проигравших», тщательно и неоднократно подчеркиваемая черта для объяснения предназначения и рока, тяготеющего над ними. Война, битвы которой можно легко опознать по датам и названиям полей сражения, в то же время субъективная и постоянная величина - не только как реальность, но и как единоборство с одиночеством, со смертью и, возможно, как желание выиграть какую то другую долю для себя.

О тайне...
Софроний Опуич - главный носитель, но не единственный. Каждый из героев причастен к неизведанной, много значительной и разноплановой загадке. А тот кто все же рискнул взять в руки колоду и разложить карты одним из предложенных способов, натолкнувшись на тайну Софрония, примерит её на себя...

Два чувства сопровождают её - боль и голод.

Гадание искусно связано с тайной, та , в свою очередь, опора для человеческого стремления к счастью, а счастье, понятие столь эфемерное, симбиоз различных составляющих, в совершенно непредсказуемой последовательности.
И тем ни менее, всегда есть место для любви и для славы.
И человеку важны мудрость и обязательное наличие других людей, чтобы страх одиночества не сломал их. И необходима разгадка для секретов, чтобы иногда побеждать смерть.
Независимо от того какой путь вы выберете - от начала последовательно к финальной главе...или рискнете раскинуть свою вариацию - в любом случае вы почувствуете себя соавтором, окажитесь на грани двух миров, испытаете трепет причастности к развитию и исходу.

Ох, и сложно написать даже не рецензию, хотя бы небольшой отзыв на эту чарующую книгу, полную скрытых смыслов, красивейшего текста и интересной, но старой, как мир, истории.

Хотя меня книга и захватила буквально с первых слов, с первых страниц и унесла в свой удивительный мир, но я понимаю, что она может с одинаковой долей вероятности и оттолкнуть, и заворожить. Помимо того, что это магический реализм, в отношении которого не все дышат ровно, он еще и в антураже постмодернистского текста, одной из особенностей которого является

И вот если взять это определение за основу и не подходить к тексту с обычной меркой, а попытаться открыть в себе третий глаз, тогда, возможно и третья туфля в романе не будет смущать и вопрос по поводу : Не жмет ли тебе туфля на правой ноге ? не только не покажется смешным и нелепым здесь, а идеально впишется в контекст.

С самого начала на неподготовленного читателя обрушивается лавина кажущегося поначалу мудреного текста, до краёв насыщенного эпитетами, изобилующего сравнениями, метафорами и другими литературными средствами выразительности, что он получается такой плотный плотный в своей необычной красоте, в котором живут, воюют, любят, ненавидят и ищут родственников и свое место в этом бушующем мире Опуичи, Калоперовичи и Тенецкие. Их как запомнить сложно по отдельности, так и соотнести по ходу текста кто кому кем и когда приходится. Поэтому нужно просто все отпустить, позволить тексту влиться в твою душу, мозг и завладеть твоими мыслями. И тогда вся история не оставит равнодушным, надеюсь.

Потому что иначе , если вдумываться в каждое слово и искать в нем явный и потаённый смысл, можно за этим занятием упустить и саму историю, напоминающую одновременно и сказку, и быль, и легенды с поверьями. И помнить Сказка -ложь, да в ней намёк...

И в качестве бонуса от автора , предлагается еще и погадать на картах Таро, которые играют немаловажную роль в произведении и выбрать один из двух способов для прочтения : линейный, привычный нам или положиться на Судьбу, довериться случаю. И тогда чтение этого небольшого, но такого увлекательного романа, который хочется растащить на цитаты, будет зависеть от того, как карта ляжет..

Советовать никому не могу, по причинам, озвученным выше, но сама однозначно продолжу знакомство с автором, который прям полюбился в надежде, что и другие его книги будут такие-же чудесно-сказочные, таящие в себе загадки, состоящие из множества слоев, которые так увлекательно и заманчиво открывать раз за разом.

Ох, Милорад Павич - автор, которого мне многие так рекомендуют и которого я упорно не могу понять и раскусить.
У нас с Милорадом Павичем несостыковка мироопределений и восприятия реальности как таковой. Не, я сама обожаю сложные непонятные предложения с множеством эпитетов, неожиданных ремарок, сравнений и метафор, но в случае с романами Павича у меня зависает сознание. Вся та бездна всевозможных красавиц-фраз и описаний, которая вроде как должна донести до меня всю тонкость и очарование возвышенной прозы, просто-напросто не успевает уложиться в моей голове. В результате картинка получается скомканной, тяжеловесной и совершенно неудобоваримой.

Как итог - сербская проза таит в себе множество опасностей, которые подстерегают тут и там. Небольшое произведение-головоломка с минимумом сюжета и максимумом более чем неожиданных фраз типа "Ухо теряет невинность всякий раз, когда в него вставляешь серьгу, – всегда немного крови". Красиво, сложно, но в который раз явно не для меня. Мое сознание в шоке и требует шоколада, дабы снова вернуться на грешную землю.

Вторая книга, которую читаю у автора. И, откровенно говоря, третий шанс автору дань не готова...
Эта книга считается одной из лучших у Павича. Я, конечно, с этим спорить не буду, книга на самом деле интересная по замыслу и исполнению, но вот автор - не мой.
В этом произведении писатель "исследует" тему хазар и того, как и почему они выбрали свою религию. Сюжета в общепринятом понимании этого слова нет, три книги словаря (красная, желтая и зеленая книги) — сборники записей о персонажах и событиях, которые упоминаются по всему роману, но в разных книгах рассказаны историями с разными подробностями. Благодаря такому формату, роман можно читать не обязательно от начала до конца, а в произвольном порядке, собирая по отдельным статьям словаря мозаику истории главной темы.
Некоторые статьи из словаря читать было увлекательно, другие вышли откровенно скучные. А вот когда герой переходит из статьи в статью, из книги в книгу, частенько было сложновато вспоминать, что же читатель должен о нем знать, что осложняет восприятие информации.
Не буду врать, что мне было читать очень весело. Когда нет внятного сюжета, а все события так или иначе крутятся около одной темы, рано или поздно книга надоедает.

Читать Павича - истинное наслаждение для любителей причудливой, нелинейной прозы, непохожей ни на что другое. И я весьма благодарна smereka за знакомство с этим чудесным автором, состоявшееся в рамках моего флэшмоба-2011. Читать его приходится медленно, дозированно, так как слишком многое нужно "переварить", как-то уложить в сознании... Вот уж прав автор - здесь можно отыскать много такого, чего не найдёшь в других книгах! Единственно - причудливо-аномальное поведение вещей и явлений природы несколько напомнило прозу Маркеса, только замешанную не на латиноамериканской, а на сербской реальности.
Павич очень точно говорит о своём произведении - роман-крссворд. Как настоящий хороший кроссворд, он вмещает немалый смысл в небольшой объём, петляет, перескакивает с вопроса на вопрос, возвращается по своим следам, заставляет думать и вспоминать, искать дополнительные источники, догадываться о верном решении посредством пересечения смысловых линий, радоваться новым открытиям - порой настолько лежавшим на поверхности, что даже досадно, как раньше не догадался... В романе бессмысленно цепляться за сюжет - он здесь совсем не опора, а скорее некая общая тематика этого кроссворда, не более.
Павич потрясающе пользуется возможностями слова; не припомню, чтоб в последнее время мне приходилось встречать столь объёмный, сочный, многогранный, меткий и точный стиль и язык изложения. Перефразируя автора, можно сказать, что для столь красивой прозы уже даже не столь важна красота самой излагаемой истории! Вполне достаточно его восхитительных метафор и сравнений, начав цитировать которые, трудно остановиться:

Есть у него очень неожиданные любимые образы, - как, например, образ человеческих волос, наполняющий текст в самых разнообразных вариациях. Это бороды, концы которых держат в зубах плывущие воины, распущенные волосы девушки, застрявшие в дверце машины, стрижка во дворе монастыря при помощи надетого на голову горшка, длинные волосы, попавшие в чарку с вином, разрезанная и скреплённая прядью волос печать, кончик косы в зубах у любимой женщины, продажа волос из-за нищеты... Причудливые кусочки мозаики, щедро рассыпанные по страницам загадочного и прекрасного романа.
И напоследок - о личных, восхитивших меня "открытиях". Вот вам известно, что означает имя Атоса? Почему цвет глаз называется карим? Отчего Дмитрий Солунский зовётся именно так? Каким поразительным способом лисы в природе избавляются от блох? Хотите узнать? Читайте роман Павича.

Боги, я сделала это!!!!!!!!!!!!!! Совершенно ничего не поняла, но дочитала до конца. И это мой любимый магический реализм! Маркес с его "Сто лет одиночества" и "Осень патриарха" просто невинный младенец по сравнению с Павичем. Чувствую себя круглой дурой. И тем не менее, кое-что мне понравилось, кое-что показалось забавным, потряс язык писателя, виртуозно меняющий местами косточки у двух вишен во рту и облизывающий очки. Филигранное мастерство в построении образов, полное бесстрашие в жонглировании словами, ёмкость и образность оборотов, сравнений, метафор, "Долой клише!" - это "Пейзаж..." Павича.
Безусловно, я рада, что наконец познакомилась с выдающимся писателем современности. Вряд ли стану кому-либо советовать эту странную книгу. Нет, я не стану больше читать Милорада Павича. Это самая сложная книга за всю мою жизнь - я даже не в состоянии ее оценить.