Цитаты из книги Caliban's War

— По-моему, вы — дрянь, — сообщила Бобби.
— Такая у меня работа, солдат.

Съедобный протеин на станции либо сочился тонким ручейком с гуманитарных транспортов, либо ходил на двух ногах.

Это странно, как лифчик на епископе...

All of human civilization had been built out of the ruins of what had come before. Life itself was a grand chemical improvisation that began with the simplest replicators and grew and collapsed and grew again. Catastrophe was just one part of what always happened. It was a prelude to what came next.

Stupidity was usually a lesser crime than vigilantism.

The only edible protein still on the station was either coming in a slow trickle from the relief supplies or walking around on two feet.

Он больше не хотел оставаться самим собой, он вообще никем не хотел быть.

Как неприятно сознавать, что лучше для него - это худшее для человечества.

Turning away was natural. Even if it was moronic and self-destructive and empty, it was natural.

Репутация всегда не слишком связана с реальностью. Я могу назвать пару столпов добродетели — на деле они ужасные, малодушные, злые люди. А услышав имена лучших людей, каких я знаю, вы постараетесь выйти из комнаты. На экране вы видите совсем не тех людей, что в жизни.

Мать учила маленькую Авасаралу вязать. Толку не вышло, но один урок она усвоила. Однажды, когда девочка яростно дергала запутавшуюся нитку, только сильнее стягивая петли, мать отобрала у нее клубок. Однако, вместо того чтобы распутать узлы и вернуть дочери работу, она села на пол скрестив ноги и заговорила о том, как распустить узел. Надо трудиться осторожно, обдуманно и терпеливо, искать податливые места, и тогда рано или поздно нить распутается словно сама собой.

Со смертью как таковой она бы смирилась, но умирать, не получив ответов, было ужасно жаль.

Ничто человеческое не выдержало бы двадцати g. Ничего человеческого там и не было.

Собственный гоночный корабль - это не просто другой уровень благосостояния, это другой вид человеческих существ.

Я тебя люблю. Я всегда тебя любил и, если у нас будет следующая жизнь, стану любить тебя и тогда.

Упрёк был тем обиднее, что в нём крылась правда.

Мир теперь делится не на богатых и бедных, а на занятых и бездеятельных.