Цитаты из книги Церебральный сортинг

Однако ни в коем случае не следует считать, что обладатель одной конструкции [мозга] лучше, а другой - хуже. Вопрос оценки эффективности организации центральной нервной системы сводится к последующей деятельности человека. С одной стороны, простодушный людоед с большими лимитрофными зонами может быть очень полезен для общества, если его активность направить на борьбу с убийцами, истребление постельных клопов и огородных сорняков. С другой стороны, самый гениальный обладатель редуцированных лимитрофных зон окажется большой обузой, если владельца столь искушённого и опасного мозга деклассировать до санации выгребных ям.

Продолжительные особенности социальной эволюции привели и к появлению церебральных различий. При равной массе мозга различия заключаются в размере лимитрофных зон, расположенных между специализированными полями. У африканского охотника они больше, у французского - меньше. Лимитрофные адаптации француза были использованы в качестве неврологического субстрата для расширения размеров полей неокортекса. Их увеличение позволяло находить оригинальные решения и выживать в условиях жесткой системы социального сортинга. Таким образом, при равной массе мозга и сходном строении полей неокортекса мы можем найти глубокие поведенческие отличия, которые отражают эволюционный путь, пройденный предками конкретного человека.

Большой творческий мозг не нужен и даже вреден для выполнения ограниченного числа социальных правил поведения общественных гоминид. Любое государство стремится свести рассудочную активность мозга населения к нулю. Это достигается назойливой социальной ориентацией граждан на пищеварение, размножение и бытовую конкуренцию. По-видимому, перспективным финалом такого процесса может стать средняя масса мозга европейца около 1 кг. Это общая тенденция социализации за счет снижения индивидуальной изменчивости уже внесла большой вклад в уменьшение массы мозга современного человечества.

Основной целью является успешное изготовление жизнеспособной генокопии и дальнейшее обеспечение её полового созревания. Все остальные формы поведения являются вынужденной имитацией разумной деятельности или закамуфлированным средством изощрённого достижения пострепродуктивной доминантности. Эти закономерности не абсолютны, а многие женщины очень глубоко увлекаются какой-либо имитационной деятельностью. В итоге они достигают заметных профессиональных результатов, которые всё же занимают их меньше, чем традиционные репродуктивные занятия.

Для появления новых социальных инстинктов достаточно на протяжении 15-20 лет проводить системное и методичное насаживание любых нелепостей, выдумок и откровенных глупостей. Свежее поколение убеждённых носителей новейших иллюзий не замедлит появиться на улицах городов в коричневых, белых, красных или чёрных рубашках, тюрбанах или фуражках, под красными, чёрными или радужными флажками. Сомкнув колонны, марширующие крикуны и певуны с молитвами, гимнами и маршами станут очередными инструментами церебральной эволюции.

Вполне понятно, что для любых организмов на этой планете имеет значение только сохранение и приумножение числа своих потомков. Инстинктивное желание любой мышки покрыть всю планету норами любимых потомков столь же бескомпромиссно, как и мечта каждого глиста заселить все кишечники своими генокопиями. Отсутствие речи, самосознания, духовности и даже нервной системы не влияет на целеустремлённость живых существ. Ничего не зная об эволюционных процессах, они просто живут и умирают по биологическим законам, не задумываясь о природе сиюминутных желаний. Люди не являются исключением из общего правила, но имеют возможность понять скрытые от глаз причины убогости своего поведения и осознать механизмы процесса, организованного их собственным мозгом.

Благодаря накопленному личному опыту, социальным инстинктам и особенностям строения неокортекса люди выбирают наиболее выгодное интуитивное решение. Оно всплывает как-то само собой и моментально находит массу внутренних подтверждений. Далёкие от какой-либо логики и здравомыслия рассуждения формируют стройные последовательности, приводящие к очень искренним и дурацким поступкам. Несчастный обыватель легко обманывается своим собственным ленивым мозгом, который упорно добавляет доверчивому страдальцу уверенности в своей правоте. При этом мозг нисколько не заботится о судьбе своего владельца. Он решает свои собственные проблемы по экономии энергетических расходов и соблюдению выгодных правил социального поведения. По этой причине мозг не обращает особого внимания на смысл и содержание принятого решения.

Причина столь неожиданной работы мозга кроется в описанной ранее независимости его отбора. Став автономным объектом эволюции, мозг до определённой степени пользуется нашим телом как системный паразит. Это новое качество наполняет содержанием один из парадоксов мозга, связанный с его иммунологической изоляцией. Речь идёт о том, что мозг является иммунологически инородным для нашего тела образованием и быстро отторгается, если происходит масштабное нарушение гематоэнцефалического барьера

Разница в самых изменчивых — «человеческих» — областях мозга так велика, что предполагает отсутствие некоторых функций у одного человека и их блестящую выраженность у другого. Вполне понятно, что в такой ситуации договориться об одинаковом отношении к общей проблеме невозможно. У одного из собеседников в мозге может просто не оказаться центра для понимания или выполнения поставленной задачи. В такой ситуации людей можно только заставить имитировать поступки, для осознанного выполнения которых у них нет никакого неврологического субстрата. С тем же успехом можно требовать виртуозного владения лопатой от безрукого, что тот будет обоснованно воспринимать как откровенное издевательство.

С другой стороны, в человеческом мозге скрыты различия видового уровня. При этом столь глубокие особенности строения головного мозга не связаны ни с половыми различиями, ни с этнической, ни с расовой принадлежностью конкретного человека. Мы, несомненно, являемся одним видом, дающим плодовитое потомство. Такая изменчивость мозга даже внутри одной этнической группы может превышать видовые различия, типичные для других видов млекопитающих.