Стрімголов. Історія одного життя

«Стрімголов. Історія одного життя» визнано найкращою книжкою року за версією Nathional Public Radio, San Francisco Chronicle, BookPage, Men’s Journal та іншими медіа. Газета New York Times назвала цю книгу знаковою. Сакс також відомий як автор світових бестселерів «Пробудження», «Чоловік, який сплутав дружину з капелюхом», «Мігрень» та інших. Про книжку «Стрімголов» - мемуари Олівера Сакса, які він писав, уже знаючи, що невиліковно хворий. У цій книжці автор постає у незвичних для лікаря амплу...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

137 оценок

5
47%
4
41%
3
9%
2
3%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 160Хотят прочитать 423

Рецензии

Wolf94
9 октября 2019
Как только в октябре 1966 года я начал клиническую работу, то сразу почувствовал себя лучше. Пациенты мои были достойны восхищения, и я заботился о них. Я начал ощущать значимость своих клинических и терапевтических способностей и, кроме того, чувство независимости и ответственности, которых я был лишен, пока учился и был аспирантом. Меня все меньше тянуло к наркотикам, и я становился все более открытым для психоанализа.
Мне очень импонирует Оливер Сакс. Удивительный человек, с которым хочется общаться. Когда объявили о его смерти, то искренне расстроилась. Давно ждала выхода именно автобиографической книги, которую долго не переводили. Как только видела анонс, то с фанатизмом отслеживала в книжном магазине. Конечно, нисколько не удивлена, как только приобрела — обрадовалась, с любовью перелистывая страницы и убрала на полочку. Порой мне необходимо "настояться", лишь после смогу оценить труд по достоинству.
В движении. История жизни — это откровенный разговор с самим собой. Сакс не пытается обмануть читателя, а раскрывает все карты. Самоирония настолько проникновенная, что просто невозможно не улыбаться, ведь в них нахожу и себя

Я отличаюсь поразительной тупостью на экзаменах, где нужно дать либо положительный, либо отрицательный ответ, когда же требуется написать эссе, я по-настоящему расправляю крылья.
Также поразила семья Сакса. Удивительные люди! Все занимались медициной, но больше всего поражает душевная теплота друг к другу. Не смотря на то, что мама не приняла гомосексуальность сына, она не поднимала эту тему каждый раз, как с ним встречалась. Не было ни скандала, ни всеобщего порицания. И не смотря на такой конфликт Оливер очень тепло относился к маме, впрочем, как и она к нему.
Читая книгу начинаешь заражаться энтузиазмом Сакса и люди, даже незнакомцы, тоже подхватывали его энергию:

Я почти никогда не говорю с людьми на улице. Но несколько лет назад было лунное затмение, и я вышел, чтобы посмотреть его через свой маленький двадцатикратный телескоп. Люди, двигавшиеся по оживленному тротуару, и слыхом не слыхивали об этом чудесном небесном событии, и я принялся останавливать их, говоря: «Взгляните, что происходит с Луной!» И совал им в руки телескоп. Прохожие были озадачены моим напором, но, заинтригованные невинным энтузиазмом нападавшего, поднимали телескоп к глазам, говорили «вау» и, возвращая мне прибор, благодарили: «Ну, приятель, спасибо, что дал посмотреть!» или «Ничего себе! Спасибо, что показал!».
Проходя мимо парковки напротив дома, я увидел женщину, которая скандалила с местным служащим. Я подошел к ним и сказал:
– Подождите ругаться ровно минутку. Взгляните!
И протянул им телескоп.
Ошеломленные, они прекратили орать друг на друга и стали смотреть на затмение по очереди, передавая телескоп друг другу. Потом отдали его мне, вежливо поблагодарили и вновь принялись яростно скандалить.
Сакс общался с многими удивительными людьми. Благодаря ему узнала про Тэмпл Грандин. Невероятная женщина, даже написала книгу в соавторстве «Отворяя двери надежды. Мой опыт преодоления аутизма» . Жаль, что могу привести пример лишь с этой книгой, ведь остальные друзья автора, занимающие место в научном мире и написавшие удивительные книги, так и не переведены. А если и публиковались, то очень давно.
Есть главы посвященные работе над фильмом Пробуждение, а также над документальной картиной. Сакс, очень переживал, что нарушает грань между врачом и пациентом:

Я же не был уверен в уместности показа своих пациентов в документальном фильме. Отношения между больным и доктором настолько конфиденциальны, что о них непросто даже писать, поскольку ты нарушаешь эту конфиденциальность. Правда, можно поменять имена, место, некоторые детали. Подобный «камуфляж» невозможен в документальном фильме, где обнажается все – лица, голоса, реальные жизни, личности.
Даже не смотря на то, что актеры фильма старались передать чувства и свойства пациентов, он все равно переживал, что обидит своих пациентов:

Как бы актеры ни старались погрузиться в образ, слиться с ним, они все равно только играют роль пациента; Лилиан до конца своих дней должна быть сама собой. Они могут сбросить с себя маски, она – нет. Что она чувствует по этому поводу? (А что я чувствовал по поводу Робина, который играл меня? Для него это – лишь временная роль, для меня – жизнь.) Когда Боба вкатили на кресле и он, застыв, принял дистоническую позу Леонарда, Лилиан Тай, также застывшая, бросила-таки на него критический взгляд. Что в это время чувствовал Боб и что он думал про Лилиан, которая была от него на расстоянии вытянутой руки? А что она думала по поводу Боба? Неожиданно Лилиан чуть заметно подмигнула мне и показала вытянутый вверх большой палец правой руки, говоря таким образом:
– С ним все нормально, он точно знает, что это такое.
Вообще очень трудно говорить о книге. Она на столько глубокая, личная, но в тоже время светлая, что словами не описать. Мне потребовалось время, что бы хоть как-то сформулировать мысли, но история жизни не отпустит еще долго.
5 из 5

Читать далее
46 понравилось
3
773
sq
6 сентября 2022
Самое ценное, что я извлёк из этой книги -- понял, как Оливеру Саксу удалось достичь всего, что удалось. Скажу сразу: дело в его гомосексуальности. Возможностей заниматься всякой хернёй у геев намного меньше, чем у "нормальных" людей. Освобождаются десятки тысяч часов, которые можно употребить на овладение любыми науками или профессиями, и в некоторых областях неминуемо добьёшься успеха. Я всегда думал, что сублимация по Фрейду на самом деле имеет такую вот прозаическую природу.
Самым большим достижением Оливера Сакса, вне всякого сомнения, является писательство. Я прочитал несколько его книг и признаю их все выдающимися -- кроме этой последней. На фоне тех это откровенная тягомотина. Если бы кто другой написал, я бы, вероятно, оценил книгу выше. Но это не "кто-то другой", это Сакс, и от него я ждал намного-намного большего.
Даже его рассуждения о мотоциклах, штангах и прочем показались довольно тривиальными. Рад, что он не разбился, не утонул (много раз), что его бык не забодал, что нога не оторвалась, что наркотиками он не отравился и т.п., но читать об этом было скучновато.
По-настоящему же скучно было погружаться во многостраничную переписку автора с Фрэнсисом Криком, в подробное перечисление взглядов какого-то Эдельмана (великого гения, разумеется) и т.д. и т.п. Оливер Сакс посчитал всё это важными, но я не проникся. Пару раз даже засыпал, но дочитал книгу до конца -- из уважения к автору.
Завидую памяти Оливера Сакса. (Определённую роль в этом играют и записные книжки и дневники, которых тонны, но предлагаю не брать это в расчёт: по его собственным словам, он редко в них заглядывает.) Он помнит всех людей, которых встречал (а их примерно миллион), и все сопутствующие никому не нужные подробности. Оливер Сакс может дословно процитировать любое письмо, которое он отправил родителям, тёте Ленни, друзьям, знакомым и незнакомым... Всё вместе напоминает Владимира Ильича Ленина, каким нам его представляли в младших классах школы...
По книгам Оливера Сакса, как оказалось, были поставлены театральные постановки. Среди них есть даже оперы. Читать описания работы над этим всем -- отдельное испытание. Тут главное -- не спутать Пикера с Пинтером. Кто-то из них театральный режиссёр, другой, кажется, композитор. Оба, разумеется, великие и гениальные.
Общим количеством персонажей книга далеко превосходит "Войну и мир", хотя и уступает телефонному справочнику Нью-Йорка.
Особенно бросается в глаза миллион еврейских родственников и соответствующих описаний семейных ритуалов. Кажется, ещё пара таких книг, и я смогу работать ~~раввином~~ массовиком-затейником в Иерусалиме.
И в то же время Оливер Сакс -- англичанин. Вот, например, очень британский нюанс:

Победа принесла мне пятьдесят фунтов. Столько денег сразу у меня никогда не было. Но на этот раз я пошел не в «Белую лошадь», а в книжный магазин «Блэквелл», в доме рядом с пабом, и за сорок четыре фунта купил двенадцать томов Оксфордского словаря, который был для меня самой желанной книгой в мире. Когда я поступил на медицинское отделение, я прочитал его от корки до корки, но и сейчас время от времени я люблю взять какой-нибудь из томов словаря и почитать на сон грядущий.
У меня была когда-то знакомая британская семья. На их посиделках почти всегда возникали словесные игрища, во время которых они сверялись с многотомным Оксфордским словарём. Они не ограничивались одной статьёй, а читали и связанные с ней тоже. Человека (не британца и не русского), который меня ввёл в круг этих людей, это раздражало. А мне нравилось, что они любят родной язык и интересуются его тонкостями.
А вот вы знаете хоть кого-нибудь, кто прочитал словарь Даля? Я таких не встречал и сам не читал.
Ну и лайвлибовцам будут, думаю, интересны пространные рассуждения автора о тяжкой писательской доле. В этом Оливер Сакс толк знает.
Читать далее
15 понравилось
8
421
lapickas
9 октября 2018
Что еще взять с собой в отпуск, как не автобиографические записки одного из любимейших авторов?
Оливер Сакс - это какой-то постоянный набор открытий для меня. Помнится, я думала, как же ему не повезло, имея самую курабельную меланому, с самым низким риском метостаз, умудриться попасть в эти самые 2 процента тех, у кого она все же не так уж курабельна и вполне себе метастазирует. После книжки я поняла, что он вообще чуть ли ни самый невезучий и одновременно везучий человек из всех, о ком я слышала. Просто удивительно, как он умудрился сохранить столько жизнелюбия и любви к ближнему.
Вообще какой-то набор противоположностей - с одной стороны, сложные отношения с родителями (мать не одобряла его гомосексуальности (и вообще в Англии тех лет это было уголовно наказуемо), отец всячески осуждал попытки писать книги о пациентах, и вообще они оба в него не верили) - и, с другой стороны, очень близкие отношения с родителями и прочей родней, продуктивная переписка и постоянное общение. Проблемы с общением, застенчивость и неспособность различать лица - и дружбы длиною в жизнь, общение и переписка с интересными людьми и плодотворное сотрудничество. Постоянные проблемы с работодателями и регулярное отсутствие постоянного места работы - и огромное количество наблюдаемых пациентов, обширная практика и общение с мировыми светилами. Игнор первых книг со стороны научного сообщества и фильмы и даже опера со стороны ненаучного. Депрессии и наркотики - и увлечение химией, ботаникой, мотоциклами и качалкой, множество шансов расстаться с жизнью - и каждый раз, как чертик из табакерки, чья-то спасительная рука (кроме того, последнего случая с меланомой - но там, видимо, все везение ушло на другой фронт).
А еще - занимательно, как первая, практически полностью автобиографическая, часть перетекает во вторую, где гораздо больше говорится о других - о тех, с кем он работал, общался и просто вел длительную переписку. А среди них - гиганты мысли и нобелевские лауреаты, между прочим. Удивительный человек был. Теперь хочу добыть его другую автобиографическую книгу, про дядюшку Вольфрама. Как же хорошо, что Сакс так любил писать. И что у меня все еще есть, что почитать из его работ. А уж если когда-нибудь его дневники или переписку издадут...
Читать далее
10 понравилось
2
1K