Это новая версия страницы. Часть функций ещё в работе — мы добавляем их постепенно.

Борис Бартфельд - Возвращение на Голгофу

Ваша оценка

4,2

(21)

Возвращение на Голгофу

Name: Возвращение на Голгофу
Rating: 4.2 (21 reviews)
Author: Борис Бартфельд
ISBN: 978-5-699-92806-4

Борис Бартфельд

История не терпит сослагательного наклонения, но удивительные и чуть ли не мистические совпадения в ней все же случаются. 17 августа 1914 года русская армия генерала Ренненкампфа перешла границу Восточной Пруссии, и в этом же месте, ровно через тридцать лет, 17 августа 1944 года Красная армия впервые вышла к границам Германии. Русские офицеры в 1914 году взошли на свою Голгофу, но тогда не случилось Воскресения – спасения Родины. И теперь они вновь возвращаются на Голгофу в прямом и метафизическ...

Жанры

Издательство:

Эксмо

Серия:

Библиотека исторической прозы

ISBN:

978-5-699-92806-4

Год издания:

2016

Язык:

Русский

Твердый переплет, 352 стр.

Формат: 125x200

Тираж: 1000 экз.

Возрастные ограничения:

16+

Рейтинг LiveLib

4,2

21 оценка

5
48%
4
33%
3
19%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 24Хотят прочитать 122

Рецензии

BroadnayPrincipium
2 июня 2022
"— Господи, что же это будет со всеми нами, если аисты, как вороны, мертвечину клюют…"
Продолжается моё виртуальное путешествие по стране в рамках игры "Читаем Россию". На этот раз я решила выбрать самую западную область - Калининградскую. Из всего списка предложенной литературы внимание моё привлёк роман Бориса Бартфельда (возможно, и тем, что почему-то на него отсутствовали рецензии, хотя тема произведения довольно интересна). Опубликован роман был в 2016 году. В основу сюжета легла довольно интересная задумка автора: мы видим Калининградские земли глазами главного героя Николая Орловцева с разницей в тридцать лет. Дело в том, что

Ровно тридцать лет назад русская армия стояла на этих границах — ранним утром 17 августа 1914 года, в последние мирные часы империи. И вновь 17 августа (1944 года) после трех трагических лет уже другой великой войны русские дивизии вышли на эту же границу Германии.
И Орловцев, тяжело пережив всё, увиденное здесь во времена Первой мировой, возвращается сюда вновь.

Был этот человек самым старшим, вернее самым старым в штабе 3-го Белорусского фронта. Звали его Орловцев Николай Николаевич, но за глаза ни по имени, ни по фамилии его не называли, только коротко — Штабной. Орловцев знал и принимал это прозвище. Первую мировую войну он начал в этих местах молодым штабс-капитаном. И хотя всю жизнь проработал в оперативных отделах штабов, так и остался в этом звании. Из-за дворянства своего вперед не лез, старался остаться в тени, поэтому чинов не получал, хотя был, наверное, самым квалифицированным специалистом в планировании армейских операций.
Автор сразу даёт понять читателю, что главными героями в его произведении будут Земля и События. Человеческие переживания тоже будут присутствовать, но им однозначно отведена отнюдь не первая роль. О главном герое мы долгое время почти ничего не знаем, кроме того, что он одинок: его жена и единственный сын умерли в Петрограде от тифа. Читается произведение очень непросто: обилие военных терминов, подробное описание географических мест с непривычными уху названиями (Рудбарчен, Вирбелн, Йодцунен, Йодслаукен, Маттишкемен и пр.). Возможно, обладай я хоть какими-то знаниями об этих областях, мне было бы проще. И, тем не менее, прочесть эту книгу стоит. Хотя бы для того, чтобы попытаться почувствовать трепетное отношение автора к своему родному краю. И насладиться трогательными описаниями природы и разных живых существ, что, чередуясь с моментами военных баталий и их последствий, лишь подчёркивает красоту и хрупкость нашего мира. Да и начинается роман описанием того, какими предстают эти земли перед взором орла - красивой, сильной птицы, которая может подняться высоко-высоко и, возможно, увидеть то, что человеку никогда не будет дано заметить или почувствовать.

Эти птицы жили здесь всегда. Огромные птицы Роминтенской пущи... Далеко на восток уходил лес, за ним синела огромная чаша озера — глубокого, древнего. На юг лес тянулся бесконечно, и до границ его взгляд птицы не достигал. На север и запад текли быстрые реки, там лес заканчивался, и холмы сменялись бескрайней равниной. Среди холмов и по равнине в домах под черепичными крышами селились люди, по соседству с ними среди руин красного кирпича жили их боги.
Вообще, в книге было много моментов, которые останутся в памяти после прочтения. Автор словно пытается дать понять читателю, что несмотря на ход времени и переживаемые события, что-то всегда остаётся неизменным, должно оставаться во всяком случае, ибо в этом надежда на спасение. 1914 год. Во время боя казаки убивают немецкого всадника. Немцы тут же начинают стрелять по лошади, чтобы она не досталась врагу, и один из казаков, не выдержав, бросается на помощь животному. Но и его срезает немецкая пуля. Другой казак оказывается более удачлив и приводит перепуганную лошадь к русским позициям.

— Стоило ли так рисковать и в конце концов положить жизнь за спасение немецкой лошади? — Орловцев с укоризной смотрел на казака. Тот, взбудораженный от успешно законченного дела, отвечал без тени сомнения: — Ваше благородие, лошади не люди, они не бывают немецкие или русские, они все лошади. А риск на войне — дело обязательное. Что ж, не сегодня казака порешат, так завтра может такое случиться. А сейчас главное, хотели мы лошадку сберечь и сберегли. Всё остальное как Бог даст.
И рассказывая о событиях 1944 года автор недаром останавливается на том, как один из советских солдат, пришедших в деревню на ночлег, молоденький паренёк, первым делом начинает кормить и поить лошадей, лечить их, да и для постоя выбирает тот дом, где коням будет удобнее. Тот же 1914 год. Орловцев с отвращением наблюдает за тем, как один солдат ловит шмелей, разрывает их и лакомится содержимым.

— Из какой губернии призван, и что ты такое делаешь? — не удержавшись, спросил Орловцев. — Тамбовские мы, из Усманского уезда. Ваше благородие, неужели не знаешь этой забавы? Ай летом в деревне не гостевал? Там у него в брюшке пузырик с мёдом. Счас я ещё тебе добуду. — Нет, солдат, не надо, оставь.
А спустя какое-то время Орловцев вновь видит этого солдата, чьё туловище наискось перерезано немецким снарядом, и спешит отвернуться. Поражает огромная работа, проделанная автором при подготовке этого романа, его знание истории, то, как досконально он описывает места военных действий. Представляю, как интересно, должно быть, читать книгу тем, кто живёт в этих землях! Перу Бориса Бартфельда принадлежит немало исторических очерков, он автор нескольких сборников стихов. А за свой роман "Возвращение на Голгофу" автор был удостоен премии губернатора Калининградской области «Признание».
Читать далее
21 понравилось
0
784
Mari_Alekseevna_99
26 сентября 2025
Рецензия
По сюжету действие романа основывается на моментах великих 2-х войн. Русские второй раз пытаются взойти на Голгофу, по причине того, что в первый раз всхождение прошло неудачно. В романе нас главы отбрасывают то к одной войне, то ко второй. Описание Калининградских земель превосходное, наблюдать за ними глазами главного героя с большой разницей во времени очень интересно. Описание природы Калининграда, военных действий, последствий не дают оторваться от книги.
Читается произведение не просто, даже поначалу крайне сложновато, то по мере сюжета будет все легче и легче.
Лично мне в книге хотелось бы побольше исторической идеологии, действительности в процессе развития, совокупности фактов и событий, потому что большую часть в произведении автор пишем нам о жизни героев во время войны.
Читать далее
13 понравилось
0
191
RodionovIvan
26 мая 2024
Геометрия Голгофы
Полноценным военно-историческим эпосом прозаический текст делает не объем. Точнее, не только он. Но и многослойность повествования на разных уровнях: государственное-народное, историческое-частное, конкретное-символическое и так далее. Великий же эпос (вроде "Войны и мира") выходит, когда все слои равномерны и одно не мыслится в отрыве от другого.
Есть, конечно, писательские задачи менее масштабные, но тоже достойные. Например, дать читателю исторический эпизод (подробно, правдиво и дотошно, но на ограниченном участке времени-места). Или приключение (усиливаем динамику, опускаем метафизику и излишний психологизм). Впрочем, бывают задачи и менее очевидные. Одной из них, думается, придерживался Борис Бартфельд в романе "Возвращение на Голгофу".
Итак, есть две параллельные сюжетные линии, объединенные общим местом (Восточная Пруссия), темой (русско-немецкая война) и героем. 1914 и 1944 годы. Что ещё общего, помимо вышеозначенного, между этими датами? Именно эту задачу и ставит перед собой автор – запараллелилить два события и две кампании как можно нагляднее.
Читателя ждёт, во-первых, кропотливо выписанная историческая фактура, пышущая достоверностью – номера дивизий, названия местечек, посёлков, ручьёв... Во-вторых, повествование густо пересыпано библейскими аллюзиями (например, возлюбленную главного героя зовут Вера, есть в книге и Иосиф, вешается мальчик по имени Христиан). Та же тема Голгофы тоже обыгрывается не раз и не пять. Будут и традиционные диалоги про то, "как Бог допускает такое зло". Наконец, есть в тексте и идейная концепция – историософская, вложенная автором в уста и мысли главного героя.
Героя, кстати, зовут Николай Орловцев – фамилия тоже говорящая. Орёл появится и в песне-рефрене, и в прологе. А еще он геральдический символ и Германии, и России – стран, сошедшихся в смертельной схватке дважды за какие-то тридцать лет. Итак, по Орловцеву, в 1914 году история могла пойти по-другому. Но пошла так, как пошла – и её пришлось доигрывать в 1944-м. Где начало трагедии, где первопричина? Можно ли было её избежать – или хотя бы обойтись, что называется, "малой кровью"?
Эти историософские мысли безраздельно владеют мыслями героя, который размышляет о "судьбах и путях истории". Его всю жизнь не оставляет ощущение не до конца выполненного долга. Что становится лейтмотивом его личной войны: религиозное чувство (а во многом это именно оно) сильнее всякой идеологии. Что психологически (да и не только) убедительно: половинчатый подвиг, крест, немного не донесенный до Голгофы – это натуральная трагедия.
Живая жизнь романа вне концептов и идей – пунктирна и не так убедительна. Возможно, так и задумано – пару раз автор будто сам себя останавливает, чтобы не продолжать ту или иную побочную линию. Судьбы Иосифа и Кольки, брата Юрия, поэта и завсегдатая "Бродячей собаки", а позже – добровольца, и даже история стареющего генерала Ренненкампфа — все это лишь эпизоды, контрапункты, детали. Не успеваешь до конца проникнуться, что ли. То же касается и любовной линии Орловцева и Веры – она идиллическая, бесплотная. Что уж говорить о совсем эпизодических героях – когда и смерть, и ад со всех сторон, удивительно ли, что чистые мальчики, молодые идеалисты и простые крестьянские парни, бесчисленные платоны каратаевы, гибнут прежде, чем мы успеваем к ним по-настоящему привязаться? Большая история захлестывает и смывает частное – в том числе и яркое. Быстро убили даже, натурально, Ваньку Жукова (повзрослевшего, естественно – и ставшего поваром).
Итак, если резюмировать, то в тексте есть
– тщательная подача исторического материала; – историософская концепция, вложенная автором в мысли и уста главного героя; – собственно, путь самого главного героя; – редкие, но яркие живые детали (про пузырик мёда в брюшке шмеля или мясную кашу, залитую человеческой кровью); – много-много рацио.
Это уже немало. И если вам близка подобная литература, то "Возвращение на Голгофу" вам понравится.
Читать далее
6 понравилось
0
318