Цитаты из книги Принцесса-невеста

И тогда она отложила книгу. Посмотрела на меня. И сказала: – Жизнь несправедлива, Билл. Мы учим детей обратному, но тем самым поступаем подло. Не просто лжём, а лжём жестоко. Жизнь несправедлива, никогда не была иной и не будет.

– Наверное, я переутомилась, – удалось выговорить Лютик. – Волнение и всё остальное. – Тогда иди отдохни, – предостерегла её мать. – Переутомление может привести к ужасным последствиям. Я была переутомлена, когда твой отец сделал мне предложение.

– Глупая девчонка, марш к себе в покои.

– Я глупая девчонка и пойду к себе в покои, а ты трус, и сердце твое до краев полно страха.

Принц невольно рассмеялся:

– Ты называешь трусом величайшего охотника на земле?

– Вот именно так. Я с возрастом сильно поумнела. Я утверждаю, что ты трус, и это правда; я думаю, ты охотишься, дабы внушить себе, что ты другой. Убеждаешь себя, что ты не слабейшее создание, какое только ступало по земле.

– Жизнь – боль, – отвечала мать. – А если кто с этим спорит, значит что-то продает.

...В десять лет знаешь одно: что бы ни случилось, в конце все будет хорошо. Пускай они, писатели эти, хоть из кожи вон лезут, тебя пугая, но в душе ты знаешь, ты ни капельки не сомневаешься, что в итоге справедливость восторжествует.

Life is pain. Anybody that says different is selling something.

Снова я. Из-за этого сокращения я угрызаюсь меньше всего. Не будучи склонны к предельному самоистязанию, вы ведь пропустите главы «Моби Дика» про китобойный промысел?

Я знал, что больше не разрыдаюсь. Как у Лютика, в сердце моем отныне цвел тайный сад за высоченной стеною.

Она покинула свою любовь, захотела стать королевой золы, королевой отбросов – я-то старая, мне помирать не страшно, я одна не боюсь правды, ну так вот вам правда – кланяйтесь королеве тины, коли охота, а я не стану. Славьте ослизлую королеву нечистот, коли приспичило, а я не буду. Восторгайтесь красотой выгребной королевы, только без меня. Без меня!

Он взял в руки книгу. – Я почитаю тебе. Для настроения. – А о спорте там есть? – О фехтовании. Схватках. Пытке. Яде. Истинной любви. Ненависти. Мести. Великанах. Охотниках. Злых людях. Добрых людях. Прекрасных дамах. Змеях. Пауках. Хворях. Смерти. Храбрецах. Трусах. Силачах. Погонях. Избавлениях. Лжи. Правде. Страстях. Чуде. – Звучит заманчиво, – откликнулся я.

Life isn't fair. It's just fairer than death, that's all.

"Has it got any sports in it?"

"Fencing. Fighting. Torture. Poison. True love. Hate. Revenge. Giants. Hunters. Bad men. Good men. Beautifulest ladies. Snakes. Spiders. Beasts of all natures and descriptions. Pain. Death. Brave men. Coward men. Strongest men. Chases. Escapes. Lies. Truths. Passion. Miracles."

"Sounds okay," I said, and I kind of closed my eyes. "I'll do my best to stay awake . . . but I'm awful sleepy, Daddy. . . ."

I'm not trying to make this a downer, understand. I mean, I really do think that love is the best thing in the world, except for cough drops. But I also have to say, for the umpty-umpth time, that life isn't fair. It's just fairer than death, that's all.

Гораздо жутче крика дикой собаки. Начать с того, что собаке поставили только шесть, а тут в три с лишним раза больше. Естественно, сейчас крик звучал втрое с лишним дольше. И втрое с лишним громче. Но жутче он был не поэтому.

Он был человечий – в этом вся разница.

Вскоре пришел альбинос, встал на колени, прижался ртом к его уху. Шепот:

– Я который день за тобой наблюдаю. Ты не заслуживаешь того, что будет. Я им нужен. Больше никто не умеет так кормить зверей. Мне ничего не грозит. Меня не тронут. Хочешь, я тебя убью? Мы им всё испортим. У меня хороший яд. Умоляю тебя. Я видел Машину. Я смотрел, как кричит дикая собака. Позволь тебя убить, пожалуйста. Ты спасибо мне скажешь, я клянусь.

– Не терпится продолжить, – сказал граф. – Какая боль невыносимее? Физическая мука или душевные страдания оттого, что за правдивый ответ обещана свобода, но правда считается ложью.

Не знаю, как объяснить, но так не бывает, и все дела. Добро тянется к добру, зло спускаешь в унитаз, и привет.

Но с точки зрения повествования на протяжении 105 страниц ничего не происходит. Вот разве что: «Ну, пятое-десятое, пролетели три года».

Охота была его любовью. Он сделал себе правилом каждый день убивать кого-нибудь.