The Other House

Он посмотрел на нее так, как иногда уже смотрел прежде, и взглядом этим каждый раз только подливал масла в огонь ее раздражения — с веселым изумлением, переходящим в любопытство, будто поражался тому, что в мире есть существа, способные так распаляться. Она всю жизнь благодарила небеса за свое хладнокровие, но теперь пред нею явила лик Немезиды роковая истина: по сравнению со своим сыном она была настоящим вулканом. Теперь к нему перешло то преимущество, каким миссис Бивер так долго владела безраздельно: в любой ситуации и при любом разговоре взирать на противную сторону как на действующее лицо в каком-то спектакле; самой же, откинувшись в театральном кресле, неизменно сохранять позицию зрителя или даже критика. Ей претило выступать перед Полом так, как она обычно заставляла других выступать перед собой; но она тут же решила, что раз уж она вынуждена это делать, то извлечет из этого пользу. Ей придется прыгнуть через кольцо, но потом она вновь окажется на спине скакуна. И в следующий миг она принялась исполнять перед Полом свой жонглерский номер.
— За одно, дорогой мой, могу я тебе поручиться: если тебя случаем морочит и парализует некое мечтание, будто, двинувшись в каком-то другом направлении, ты набредешь на что-то иное, то наискорейшее избавление от этой фантазии поспособствует не только твоему счастью, но и сохранению твоего достоинства. Если ты тешишь себя — пусть и не без угрызений совести — пустой надеждой на призрачный шанс произвести на кого-то еще хоть какое-то впечатление, я могу сказать только, что тем самым ты готовишь себе большое разочарование, а к тому же навлечешь на себя гнев твоей матери.
Она ненадолго умолкла; перед изумленным взглядом своего сына она чувствовала себя гимнасткой в розовом трико.

— Он сказал мне, что я, возможно, увижу чудесного ребенка. Сказал, что сам мне его покажет.

— Уверена, он с удовольствием это сделает. Он ужасно гордится своим чудесным ребенком.

— Наверное, младенец просто прелестный, — заме­тила Джин более уверенно.
Прелестный! Вы, что же, думаете, что младенцы бывают прелестными?

Застигнутая врасплох этим выпадом, Джин немно­го поразмыслила, однако не нашла ничего лучше, чем довольно робко сказать:

— Мне нравятся славные маленькие детки, а вам? Мисс Армиджер в свою очередь задумалась, затем ответила:

— Ни капли! Наверное, звучало бы куда более мило и, на сторонний взгляд, приятно, если б я сказала, что обожаю их; но я никогда не притворяюсь, что испытываю чувства, которых у меня на самом деле нет, понимаете? Если вы все-­таки хотите увидеть Эффи, — любезно добавила она, — я готова принести себя в жертву, чтобы заполучить ее для вас.