Цитаты из книги Death's End

Чэн Синь смотрела вокруг и не находила слов. Ифань спокойно присел на холмик в поле, подхватил горсть чернозема и медленно просеивал его сквозь пальцы. Похоже, его что-то угнетало.

• Он настоящий мужчина; подарил своей любимой сначала звезду, потом вселенную. А у меня для тебя ничего нет.

• Ты единственный мужчина в целой вселенной. Не думаю, что тебе нужно мне что-нибудь дарить.

- Каким же должен быть подарок, если он больше, чем звезда со всей ее планетной системой? - улыбаясь, поинтересовался Ифань.

Судьба - вообще странная штука: когда четыре столетия назад АА рассматривала этот далекий мир в телескоп, ей и в голову не могло придти, что однажды она прилетит сюда.

- У вас есть что-нибудь, что вы бы хотели еще сказать мне? - спросила она. И удивилась - ей не терпелось услышать ответ.

• Спасибо за сигары.

С точки зрения науки, «уничтожение» - не совсем точный термин. Ведь ничто не исчезло. Вся материя, которая там была, там и осталась.

- Если мы действительно обнаружим фотоид, - вздохнул Видналл, - то лучше бы тогда вообще не подавать сигнал тревоги, все равно толку с него чуть. Умереть внезапно, не осознав, что, собственно, с тобой случилось, - в общем-то счастливый жребий. Но вы бы предпочли, чтобы несколько миллиардов человек мучилось целые сутки. Да это самое настоящее преступление против человечества!

• Ну тогда мы с вами - самые большие неудачники в мире, потому что узнаем о жребии раньше всех остальных.

Трисоляриане уже не были существами с прозрачным разумом. За последние два века они изучили множество стратегических приемов, научились лгать, хитрить и прибегать к уловкам. Наверное, это было их самым ценным приобретением за все годы изучения земной культуры.

Когда экипаж «Бронзового века» понял, что нам суждено быть вечными странниками, мы тоже построили тоталитарное общество. Вы знаете, сколько нам понадобилось времени? Пять минут. Именно так. Мы созвали общее собрание, и через пять минут подавляющее большинство членов экипажа стали сторонниками тоталитарных идей. Затерянным в космосе нужно не более пяти минут, чтобы скатиться в тоталитаризм.

Если будущее решит судить наши действия, то, по крайней мере, мы можем отправить человека, который поможет предотвратить накопившееся за века непонимание.

- Да пошли они ко всем чертям! - вскричала Камилла, перебивая грохот вертолетов. Несколько прохожих обернулись. - Эти проклятые свиньи способны только копошиться в грязи!

• О комы вы говорите? - спросил Вадимов.
• Обо всех! О человечестве! Полвека назад мы разгуливали ро Луне! А сегодня у нас ничего нет, и мы ничего не можем сделать!

Земля — совсем не плохое место для ожидания конца. Опавший лист возвращается к корням.

Оставить после себя след сложнее, чем создать мир.

Но ничто не вечно под луной. Всему рано или поздно

приходит конец. Абсолютно всему.

«Видите ли, ненависть ценнее, чем золото и алмазы; это оружие, равного которому нет во всем мире».

«После заката загораются звезды. А после рассвета наступает лишь…»

Цивилизация была безумным рывком вперед длиной пять тысяч лет. Прогресс порождал дальнейший прогресс; бесчисленные чудеса давали начало множеству других чудес; человечество, казалось, стало все-сильным, как боги... И все же истинное могущество принадлежит времени. Оставить после себя след труднее, чем создать мир. Цивилизация подошла к своему концу, а единственное, что смогло сделать человечество , - это то же, что делало в далеком прошлом, когда было еще младенцем: высекло слова в камне.

В величественной гробнице под поверхностью Плутона, где слабые светильники, которым предназначалось гореть сто тысяч лет, едва разгоняли тьму, улыбалась Мона Лиза.

Казалось, ее улыбка то появляется, то исчезает вновь. Улыбка, которую человечество пыталось разгадать почти девятьсот лет, сейчас выглядела еще более таинственной и зловещей, потому что несла в себе все и ничто, подобно надвигающейся Смерти.