To a God Unknown

Он отвел Джозефа в сторону, чтобы не услышала Элизабет, и горестно признался:

— Ненавижу тебя за то, что ты сильнее меня. Хочу полюбить, но не могу: слишком слаб. То же самое с Элизабет и ее сумасшедшей матерью. Обе знали, что я слаб, и за это я обеих ненавидел.

В конце концов, у человека должно быть что-то свое, что не исчезнет утром.

Музыкантам ничего не стоило проехать верхом сорок миль, чтобы без отдыха отыграть на празднике день и ночь, а потом проехать те же сорок миль в обратном направлении, домой. Однако, идя за плугом, они начинали спотыкаться уже через пятнадцать минут.

По мере того как приближался срок, Элизабет требовала от мужа все больше внимания. Хотела, чтобы он сидел с ней весь день и весь вечер, и обижалась, когда Джозеф упоминал о работе.
— Я ничего не делаю, а праздность любит компанию, – объясняла она жалобно.

— Они хорошие люди, – проговорил он умиротворенно. – Буду рад оказаться дома. А ты?
— И я тоже, – ответила Элизабет и вдруг добавила: – Иногда любовь к людям становится такой же сильной и горячей, как страданье.

Человек не умирает до тех пор, пока живо то, что он изменил. Действия — единственное свидетельство его существования. 

За два дня до Нового года на дороге появился Старик Хуан вместе с зятем – улыбчивым и никчемным мексиканским парнем. Мануэль шел за тестем след в след, потому что ленился даже смотреть по сторонам, чтобы не свалиться в канаву.

Дети участвовали в работе и вели себя очень хорошо, так как Рама предупредила, что плохой ребенок останется дома и будет наблюдать праздник из окна – наказание столь ужасное, что детвора дружно бросилась таскать дрова и даже предлагала Мануэлю помощь в охране мяса.