Цитаты из книги Неудержимая

"Возможность двигаться медленнее словно исцеляла меня сейчас. Беготня, которую я совершала по дому, не позволяла мне познать свои чувства. В результате слишком многое было откинуто на потом, а затем запрятано в моем подсознании. Словно вещи, которые выкидывают в подвал, потому что больше не нужны и бесполезны, мои отброшенные и поврежденные чувства копились до тех пор, пока я не достигла момента, когда уже не было больше места для складирования. Теперь я смогла наконец разобраться в старых вещах, чтобы вылечить и укрепить душу."

Подойдя к кресту, я была поражена огромным количеством мелких камушков, талисманов и молитв, сложенных вокруг него. Было в этом что-то сюрреалистическое – увидеть столько молитв и боли, которые символизировали эти предметы. Тут были фотографии, плюшевые мишки, письма, маленькие святилища, сложенные из камней, обувь, чётки и многое другое. И в каждом предмете была заключена чья-то боль. Всё это напомнило мне о том, каким болезненным может быть человеческий опыт и как мы бессильны против этой боли. Нет другого пути для людей. Мы можем только храбро встречать все невзгоды.

Что я ценила в Колуме больше всего, так это его чистую и беззастенчивую душу. Он говорил всё, что чувствует, и не ходил вокруг да около. Он не давал оценку своим чувствам и не смягчал их. Он просто выставлял всего себя наружу, как бы заявляя «бери или уходи». Его в самом деле не волновало, что о нём думают. Я спросила, всегда ли он был таким. Подумав с минуту, он ответил: «Я рано понял, что лучше мне умереть, чем жить ради чьего-либо одобрения. Так что да, я всегда был таким. Почему бы и нет? Никому до меня нет дела, так почему я должен беспокоиться о мнении других? Я хороший человек. Я себя знаю и люблю себя. Я люблю жизнь, и если буду искать одобрения, то потрачу частичку своей жизни. А я не собираюсь её тратить впустую, никогда. Моя жизнь принадлежит мне».

Трудности делают жизнь увлекательнее.

Мне надо было верить всем, и Вселенной, и себе так, как я не верила уже очень давно. Мне надо было отпустить контроль над жизнью и позволить вещам происходить самим по себе. «Хм. Вот, наверное, в чем смысл Камино. Верь и отпускай. Как минимум вот в чем смысл для меня», – думала я, смотря на шерстяные носки рядом с обувным отделом.

Всю свою жизнь я гордилась тем, что была бесстрашным воином. Дело было не в том, что я не боялась. Дело было в том, что я не обращала внимания. Чувство страха – это роскошь, которую я не могу себе позволить, потому что если бы я позволила, то не смогла бы заботиться о себе и справляться со своими обязанностями. Я чувствовала страх, стоя перед полным залом народа. Я чувствовала страх, впервые встречая нового клиента. Я чувствовала страх всегда, когда давала интервью. И я, конечно, чувствовала страх перед предстоящим разводом. Но, как истинный воин, я игнорировала свой страх. Я верила своему духу, своей мудрости, своему высшему «Я» и всем моим проводникам по тонким мирам. Я знала, что они будут наблюдать за мной и защищать меня. Именно поэтому я смогла игнорировать мои страхи или хоронить их так глубоко, что они словно бы исчезали. В результате единственное, чего я боялась, были бешеные собаки. Само собой, поэтому они будут там. Все больше я понимала, что паломничество мое будет состоять из встреч со страхами и эмоциями, от которых я бежала всю жизнь.

Там были и свежеиспеченные круассаны, и большие ломти хлеба с джемом. Там также были нарезанные яблоки и груши в сиропе и ваза с небольшими апельсинами. Там стояли подносы с салями и ветчиной, а на других подносах были разные сорта сыра. Здесь также стоял свежий апельсиновый сок и йогурт. В общем, все, что я люблю. Без всяких сожалений я наполнила свою тарелку, насколько в ней могло поместиться еды, затем официантка спросила меня, не желаю ли я кофе. Заказав кофе с молоком, я уселась и принялась есть.

В сущности, мое к ним отношение было вроде: «Будь моим другом и живи так, как я тебе говорю, чтобы не разочаровывать меня».