Восемь. Знак бесконечности

Нет ничего хуже назойливости мужчин, с которыми вы расстались. Особенно если вы продолжаете хорошо к ним относится, жалеть их, они выжрут вам мозг, они снова и снова будут пробуждать в вас чувство вины.

Как только вы даете мужчине понять, что вы в его власти с этой секунды идет обратный отсчет от момента, когда вы признали поражение и до момента, когда ему надоест с вами играть.

Когда теряешь женщину она тут же становится для тебя другой. Какой-то непостижимо красивой, загадочной, обворожительной…именно тем, что больше недоступна тебе, именно тем, что ты больше не можешь и не имеешь право назвать ее своей. Но самое страшное ты понимаешь, что начинаешь ее ненавидеть.

Я не убиваю женщин, я их трахаю. Иногда жестко. Но им нравится. Правда, иногда они все же кричат "я умираю", но при этом очень часто дышат.

Иногда те, кого ты знаешь долгие годы, оказываются совершенными незнакомцами. Враги очень часто слишком близко, так близко, что ты не видишь, как они спрятали за спиной нож, который готовы вонзить тебе в сердце, потому что в их глазах плескается любовь и живое участие, а на губах улыбка прячет оскал монстра.

Взаимная любовь — это какая-то мистика. Непостижимое волшебство. Иногда страшное, фатальное, необратимое, но от этого не менее прекрасное. Ведь оно связывает не связываемое, соединяет противоположности, сталкивает среди миллиардов всего лишь двоих и заставляет гореть одинаковым огнем. Пусть дотла и в пепел…пусть иногда до смерти, но все равно — это волшебство.

Зачем ЕМУ я? И у меня не было ответов: ни как у женщины, ни как у психолога. Точнее, они были, но я прекрасно понимала, что слишком взрослая, чтобы верить в сказки и темные принцы, в отличии от светлых, не обещают пышной свадьбы, не находят хрустальную туфельку и уж точно не признаются вам в любви. В лучшем случае порвут на вас трусики, качественно оттрахают и отправят домой целой и невредимой, не тронув вашу душу.

се говорят о семи кругах Ада, но на самом деле их восемь, – восьмой никогда не заканчивается.

Раз, два, три… —
Скорей к нему иди.
Три, четыре, пять —
Он хочет поиграть.
Пять, шесть, семь —
Не смешно совсем.
Восемь… восемь… восемь…

И самое страшное, я безумно люблю его.

Больше нет меня. И не было никогда. Я ждала только его. Всю жизнь, среди всех мужчин я ждала именно этого дьявола, чтобы он пришел и забрал мою душу.

– Тебя так долго не было… – прошептала и не узнала собственный голос.

– Я думал.

– О чем?

– О том, как будет звучать имя Кэтрин Марини, когда его произнесет католический священник.

Я резко выдохнула и почувствовала, как подгибаются колени.

– И как… оно будет звучать?

– Как и должно звучать имя моей женщины.