Цитаты из книги Лапа-растяпа

Миссис Снелл была в шляпе. Это оригинальное сооружение из черного фетра она не снимала не только все минувшее лето, но три лета подряд — в любую жару, при любых обстоятельствах, склоняясь над бесчисленными гладильными досками и орудуя бесчисленными пылесосами. Ярлык фирмы «Карнеги» еще держался на подкладке — поблекший, но, смело можно сказать, непобежденный.

— Смотри, волна идет, — сказала Сибилла с тревогой. — Давай ее не замечать, — сказал он, — давай презирать ее. Мы с тобой гордецы.

Поэты всегда принимают погоду слишком близко к сердцу. Они любят навязывать эмоции тому, что лишено всякой эмоциональности.

Жизнь, по-моему, это дареный конь.

Будь я Богом, ни за что бы не хотел, чтобы меня любили сентиментальной любовью. Очень уж это ненадежно.

- Когда я выйду за дверь, - сказал он, - я останусь жить лишь в сознании всех моих знакомых. Как те апельсинные корочки.

Мы побежали, я грохнулась и растянула связку. Он говорит: «Бедный мой лапа-растяпа!..» Это он про мою ногу. Так и сказал: «Бедный мой лапа-растяпа!» Господи, до чего ж он был милый!

"Будь я Богом, ни за что бы не захотел, чтобы меня любили сентиментальной любовью. Очень уж это ненадежно".

Как бы спокойно, умно и благородно я ни научился жить, <…> я навек обречён бродить чужестранцем по саду, где растут одни эмалированные горшки <…> и где царит безглазый слепой деревянный идол — манекен, облачённый в дешёвый грыжевой бландаж.

Всю жизнь я коплю всякий хлам, не хуже какой-нибудь сороки-неврастенички..

На молнии, сверкавшие со всех сторон, я не обращал внимания. Либо уж на какой-нибудь из них стоит твой номер, либо нет.

Быть кем-то, а не казаться кем-то - еще не значит, что ты незнайка.

Обычно явные истины познаются слишком поздно, но я понял, что основная разница между счастьем и радостью — это то, что счастье — твердое тело, а радость — жидкое.

— Все мы животные, — сказал он. — По самой сути все мы — животные. — Черта с два. Никакое я не животное. Я, может быть, болван, бестолочь, гнусное порождение двадцатого века, но я не животное. Ты мне этого не говори. Я не животное.

Нельзя сказать, чтобы его улыбка не относилась к собеседнику, однако, при всей ее открытости, при всем дружелюбии, он как бы предназначал ее самому себе.

«— Вы помните яблоко из Библии, которое Адам съел в раю? А знаете, что было в том яблоке? Логика. Логика и всякое Познание. Больше там ничего не было. И вот что я вам скажу: главное — это чтобы человека стошнило тем яблоком, если, конечно, хочешь увидеть вещи, как они есть.»

От логики надо избавиться прежде всего.

В три часа дня я сложил в вещевой мешок все свои пожитки, включая брезентовую сумку от противогаза, набитую книгами, которые я привез из-за океана (противогаз я вышвырнул в иллюминатор на "Мавритании" еще с месяц тому назад, прекрасно понимая, что, если враг когда-нибудь в самом дел_е применит газы, я все равно не успею нацепить эту чертову маску вовремя).