Зеркала

За выходные прочитал сборник прозы и поэзии аргентинского писателя Хорхе Луиса Борхеса "Создатель". Читается он на одном дыхании, каждое стихотворение или рассказ из сборника можно цитировать, чтобы наслаждаться языком и слогом писателя. Прошу прощения за такой восторженный слог.

Взять хотя бы концовку его заглавного рассказа "Создатель": "Теперь это знает каждый, а он почувствовал первым и лишь сходя в кромешную тьму". Кажется, что Борхес пишет о себе. И он действительно пишет отчасти о себе, так как к 55 годам потерял зрение после 5 операций.

В книгу включено интервью Борхеса, которое он дал Марии Эстер Васкес, где писатель рассказывает о себе просто и иронично.

Вот, например, его воспоминания о детстве: "Думаю моим первым чтением были сказки братьев Гримм в английском переводе. Кажется, я даже помню книжку, хотя, возможно были и другие, ведь я обучался не столько в школах и университетах, сколько в отцовской библиотеке. Должен также вспомнить бабушку-англичанку, которая наизусть знала Библию, стало быть, не исключено, что я вошел в литературу посредством Святого Духа, а может, слышал дома много стихов".

Говорить о прозе Борхеса бессмысленно, ее нужно читать, проникаясь мелодикой его языка, ироничностью и одновременно предельной откровенностью, а также постоянными отсылками к другим произведениям, что и составляет настоящую плоть его прозы и поэзии. Прочитайте его "Argumentum ornithologicum" и вы захотите прочитать Ансельма Кентерберийского.

Пару недель назад прочитала небольшой рассказ Борхеса “Роза Парацельса”. Это заняло минут 10, не больше. Закрыла книгу и побежала дальше. Смотрю, а рассказ-то рядом бежит.
Остановилась. Еще раз прочитала.

Парацельсу нужен ученик. Он дряхлый и усталый, ему помощь не помешала бы. Да и знания свои было бы неплохо передать тому, кто посмышленнее. И, желательно, заранее, до того, как придется Парацельсу отправиться в новый путь вне своего телесного существования. Потом уже, заинтересовавшись судьбой алхимика, узнала, что умер Парацельс в возрасте 48 лет. По нынешним меркам дряхлость сильно преувеличена. Но а) оставим Борхесу право на художественный вымысел б) в средние века тот, кто умудрился и до 30 доковылять, уже считался счастливчиком преклонных лет.

Так вот. Колбы в лаборатории пылятся. Перегонный аппарат безмолвствует. Парацельс молит Бога об ученике. Точнее так:

И тут стук в дверь. Совпадение? Ни в коем случае.
На пороге незнакомец. Посидели, помолчали, посмотрели друг на друга. Так и разговор завязался:

Думаю, сердце ученого забилось быстрее. Ученик! Молодой человек принес с собой золотые монеты, все что у него были, в знак серьезности своих намерений. И розу. Золотом Парацельса не удивить. А вот роза его взволновала.
Дальше следует парочка интересных диалогов между Парацельсом и юношей. Советую прочитать. В моем пересказе они теряют всю свою художественную ценность. Но, если кратко, смысл такой: Парацельс подозревает, что юношу интересует философский камень, который, как известно, умеет любые металлы обращать в золото. “Нет, нет! Что вы такое говорите, уважаемый Парацельс?!” – клянется юноша. Он хочет, чтобы Парацельс обучил его Науке. Но Науку он воспринимает как путь, который приведет его к камню (философскому, разумеется).

Парацельс непрозрачно намекает, что:

И вот тут важный момент: Парацельс, как мне кажется, уже дал первый, возможно, самый главный, урок юноше. Начиная движение, мы уже получили результат. Начало, середина и конец – это все одна сущность. Но наше сознание ставит препятствия этому пониманию, пытаясь расчленить составляющие процесса на желаемый результат и все остальное, что мешает этот результат получить сразу.

Юноша не понимает. Цель есть. Путь к ней Парацельсу известен. Так почему бы им вместе не пройти по этой Дороге под чутким руководством учителя? Он готов и хочет. Но только при одном условии – пусть учитель докажет свое мастерство. А то как-то боязно, в такую даль шел, все лапти железные стоптал – нужны гарантии. Шарлатанов нынче развелось, а жизнь одна, не тому ее посвятишь и что потом?

Вот юноша и предлагает:

На это Парацельс возражает: “доверчивость – это, конечно, хорошо. Но полумеры – не наш метод. Вера. Только она интересует ученого.

Дальше происходит пикировка Парацельса и юноши. Молодость стоит на своем – с места не сдвинусь без гарантий. Зрелость терпеливо повторяет все ту же мысль: “Все едино: начало - середина - конец. Розу невозможно вернуть в состояние небытия. Ее невозможно уничтожить. Смерти нет. Мы все в Раю, но наше сознание не дает нам это понять.
“Ага, понятно, что ничего не понятно – говорит юноша, – но как на счет розу возродить из пепла?”
Ему бы остановиться и подумать. Философский камень уже у него в руках, но он в упор его не видит.
Парацельс тоже не сдается, пытается дать юноше еще шанс. Ученик ему все-таки нужен.

Тут уже юноша совсем сбит с толку. Колбы покрыты пылью, ими давно никто не пользовался. А старик уже совсем что-то несусветное несет. Хм. Ватсон, что нам это говорит?

Парацельс еще не сдался, но уже смотрит на юношу с нескрываемым сожалением.

Юноша охвачен волнением, но к этим словам Парацельса относится равнодушно. Ему важно одно – увидеть чудо. Тогда он поверит. Накал эмоций в следующем диалоге приводит к тому, что юноша бросает розу в огонь и молит ученого явить чудо. Хоть как, с помощью колб или слов, это не так уж и важно. Пусть пепел снова станет розой.
Только опять мимо ушей юноша пропустил слова Парацельса: “Чудо не принесет тебе искомой веры”.

Вера против доказательств. В огне лежит пепел розы. Юноша верит своим глазам. Доказательство ее гибели неоспоримое. Парацельс видит в огне все ту же розу. А в юноше он уже не видит своего ученика. Все его попытки вызволить сознание юноши из небытия провалились. Пора прощаться. Парацельс смиренно признает пепел пеплом.
В глазах юноши из могущественного ученого в один миг Парацельс превращается в пепел, то есть в шарлатана. Доказательство номер два. Не явил чудо – пойду искать учителя посерьезнее.
Дальше юноша осознает, что, как ни крути, а ерунда какая-то получилась. Он раскрыл немощь великого Парацельса. Сорвал маску, а там пустота. И стало ему стыдно за это. А ученого жаль. И чтобы еще больше не унизить Парацельса своим состраданием к нему, он раскланивается и уходит.
Кстати, тут еще один важный момент сокрыт. Весь рассказ мы не знаем как зовут юношу. В самом начале он говорит: “Мое имя не имеет значения”. В конце же имя прозвучит во внутреннем диалоге юноши: “Как смеет он, Иоганн Гризебах, срывать своей нечестивой рукой маску, которая прикрывает пустоту?”
Забавно, да? Тот, кто, якобы, разоблачил Парацельса, заслуживает имя. Этакий Герострат, который сжег храм Артемиды, чтобы имя его потомки запомнили.
Аплодирую Борхесу.

Конец.

Конец рассказа. А меня все он не отпускает. Удивительным образом, что всегда поражает в гениальном произведении, “Роза Парацельса” актуальна как никогда.
Недавно дочка пожаловалась (ей 7 лет) – у нее есть подруга. Все с ней хорошо. Но любит она критиковать всех вокруг, а особенно Варю (дочку). Важно подруге всегда отметить, что все она умеет делать лучше всех. А Варя точно знает, что есть какие-то вещи, которые ей лучше удаются, чем подруге. Вот как ей это доказать? И смотрит на меня. Как-будто у меня есть все ответы. Детям как объяснить, что на многие детские вопросы взрослые ищут ответ всю жизнь и редко находят?
Пересказала ей “Розу Парацельса” в попытке объяснить, что иногда доказательств не нужно. Главное, внутренняя уверенность в собственной силе. А что вокруг говорят – не так уж и важно.
Думаю, не сложно догадаться, что для Вари самым важным вопросом сразу стало: Ну, почему? Почему Парацельс не показал свое умение юноше? Все бы выиграли. Он же так хотел ученика.
Хотел. Да. И для Парацельса – это было такое же испытание. Преодолеть свою гордыню. Прослыть шарлатаном – не так уж и страшно. Страшнее ввязаться в игру, где каждый твой шаг требует одобрения толпы. И ты не успел опомниться, как “мечешь бисер перед свиньями”. И твое сакральное знание превращается в пепел. Только Слова у тебя уже нет, чтобы вернуть розу. Ты уже подсел на иглу “успешного успеха” и сам нет, нет, да и хрюкнешь.

Такие вот 10 минут чтения получились объемные :)

Негаданно нежданно дочитала сегодня сборник рассказов Х.Л. Борхеса. В моей библиотеке эта книжка с самой красивой обложкой (как по мне). Когда я увидела книгу Борхеса, да еще и с одной из работ прерафаэлитов на обложке, я чуть не запищала от восторга. И таки не зря. Читая, я все больше и больше понимала, Борхес - мой писатель! Такое у меня было, пожалуй, только с Маркесом. Его истории поглощали меня все глубже и глубже, несмотря на то, что эта книга в своем роде сборник сборников, и тематика рассказов довольно обширная. Очень много у писателя рассказов о себе, они же мне больше всего и понравились. А еще понравились рассказы об аргентинских бандитах и разборках. Самые запоминающиеся для меня рассказы: "Разлучница", "Борхес и я", "Другой". Я несказанно рада, что наконец-то могу похвастаться, что читала у Борхеса не только стихи.

В эссе «Стена и книги» Борхес вспоминает современника Ганнибала, китайского императора Шихуанди из династии Цин, который завоевал 6 царств, уничтожил феодальную систему, распорядился начать строительство Великой Стены и - уничтожить все книги, «потому что к книгам обращались его противники, чтобы восхвалять правителей древности».

• Герберт Алан Джеймс сообщает, что прятавших книги клеймили раскаленным железом и приговаривали к постройке стены-пожизненно.

• в Мое царствование все вещи носят имена, которые им подобают!

====================================================================

«Добивает» неискушенного читателя мыслью Бенедикто Кроче и Вальтера Патера (Walter Pater, 1839—1894):- Каждое искусство стремится быть музыкой. Которая не что иное как форма.А все «формы обладают смыслом сами по себе…»
В.Патер: -Социальная тематика отсутствует в произведениях Патера. Его интересуют искусство, литература, религия и философия отдаленных исторических эпох. Культивировать в себе остроту чувственных восприятий, вечно искать новых впечатлений, стремиться к красоте — вот, по П., цель нашего существования. Шедевры архитектуры, живописи или ваяния воспринимаются П. как выражение мировоззрения.
Benedetto Croce; 25 февраля 1866 — 20 ноября 1952)-« Истинный смысл исторического познания нельзя постичь, если не отталкиваться от того принципа, что сам дух и есть история, что в каждый отдельный момент он и творит историю, и сотворяется ею. То есть несет в себе всю историю и совпадает в ней с самим собой. Смена забвения в истории воскрешением не что иное, как жизненный ритм духа». История как повествование о реальном оказалась подвидом искусства как повествования о возможном. Позже философ практически отождествлял историю и философию, считая первую результатом мыслительной деятельности разума, осмысливающего самого себя, и высшей ступенью развития духа («Теория и история историографии» (1917)). Историк не восстанавливает историю, а пишет её, это творческий акт, проникая в духовную сущность явлений и при этом выражая своей деятельностью духовные потребности эпохи. Кроче объективистски подходит к исторической науке: в ней нет места субъективным суждениям и оценкам. Помимо этого, история обладает катарсическим эффектом в отношении человека: зная её, он освобождается от груза прошлого. Вместе с тем, он отвергал воззрения Гегеля и Маркса на историю, рассматривая её как «собрание лжи».

Были в этом сборнике и невероятно крутые рассказы (Встреча, Злодейка, Сообщение Броуди), и откровенно провальные, и абсолютно скучные (например, Гуаякиль), поэтому и оценка нейтральная.
В первом рассказе особо понравилось обилие сносок с различной интересной и познавательной информацией. Не знаю, насколько его истории "историчны" и правдивы, но очевидно, что если и есть там правда, то она граничит с вымыслом и авторской фантазией, которая, кстати говоря, очень даже на высоте) не все лежит на поверхности, а я все же люблю, чтобы было легко.
Из особо понравившихся идей (которые, конечно же, Борхес высказал не первым, но все же):

- как точно сказано! точно и глубоко!

и то, что в них живут людские чувства (в ноже и кинжале жила людская злоба).

Небольшой сборник рассказов. Главными героями в основном выступают суровые аргентинские парни, чуть что - сразу хватающие нож и лезущие в смертельную схватку. Рассказы по-мужски скупы, без излишних сантиментов. Ничем между собою не связанные - ни сюжетом, ни героями. Каждый рассказ - отдельная тема. Но всё же что-то общее между ними проскальзывает. Это, скорее всего, национальная черта всех героев-мужчин. Для всех на первом месте - честь, лучший друг - нож, братские узы дороже любви женщины. В этих чувствах есть что-то первобытное и одновременно притягательное. Не зря, наверное, в самый конец сборника помещён одноимённые рассказ "Сообщение Броуди" о диких племенах Латиноамериканского континента и их первобытных нравах.

Хочется отдельно отметить рассказ "Евангелие от Марка". Особо он пришёлся мне по душе. В нём не только первобытная вера во всё неизвестное и преклонение перед более умным и образованным сородичем, но ещё присутствует фактор мистической неожиданности. Ведь итог рассказа меня немного удивил и обескуражил.

В целом, есть рассказы, оставившие меня полностью равнодушной, а есть довольно неплохие, оставившие свой след. Потому оценка нейтральная. Так сказать, 50/50.

Один из любимых сюжетов Борхеса – бесконечная книга, которую он вслед за Николаем Кузанским и его De docta ignorantia считает эманацией божественного. Образцом такого предмета (или, может быть, сущности) является Книга песка, в которой, несмотря на ее внешнюю граничность, бесконечное множество страниц, и на каждой есть что-то новое. Похожая характеристика применима и к «Рукописи, найденной в Сарагосе» польского (и номинально – российского) писателя, ученого и аристократа Яна Потоцкого.

Бесконечна она по двум причинам. Во-первых, истории в этой помеси «Дон Кихота» и «Тысячи и одной ночи» – как отрезки на прямой линии, которая продолжается и за пределами конечных точек. Этому во многом способствует металитературная техника mise en abyme (буквально – «помещение в бездну» или, правильнее сказать, в дурную бесконечность), она же – принцип матрешки. Проще говоря, рассказ внутри рассказа внутри рассказа и так далее. Созданный таким рекурсивным способом «шкатулочный» роман оставляет ощущение пересыпающегося песка в часах, которые можно переворачивать сколь угодно долго.

Во-вторых же, у этой книги нет конца и в буквальном смысле: Потоцкому так и не удалось покончить с ней. Зато удалось покончить с собой: автор россказней про упырей выстрелил себе в голову серебряным шариком от сахарницы.

Роза Парацельса – элегантное название для маленького рассказа – притчи. Это первый прочитанный мной рассказ от аргентинского мастера, если другие рассказы так же хороши, то я многое упускаю, не читая их. Канва сюжета проста, ученик приходит к учителю в поисках чуда и этого чуда не получает. Задача хорошей притчи не развлечь читателя или дать ему наставления, а породить в его голове вопросы разной степени тяжести, и с этой задачей «Роза Парацельса» справляется на ура.

Внимательный читатель без труда заметит отсылки к Дао, христианским сюжетам и каббале, этот коктейль следует смаковать не спеша, останавливаясь на словах и погружаясь за мыслями рождающихся в голове. Каждый читатель найдет главный вопрос, который на данный момент наиболее важен для него. Для меня главным вопросом оказался вопрос Веры. В нашем мире принято соединять веру и религию, поэтому стоит ли удивляться, что на протяжении многих веков человечество с упорством строит храмы, ставит свечки, носит религиозные атрибуты на разных частях тела в надежде лицезреть чудо или заключить контракт с богом разумеется на своих условиях. (В данном контексте не проходите мимо культового графического романа Уилла Айснера «Контракт с Богом» ).

«Чудо не даст тебе веры» - отвечает Парацельс не состоявшемуся ученику. Так что же такое вера? Ответ на этот вопрос и на многие другие, каждому читателю предстоит найти самостоятельно.