Стыд

Мы с Анни Эрно, хоть и обе бабульки, - всё же люди разных поколений. Она скорее из поколения моих родителей. Может, тут как раз и сработал принцип "отцов и детей" и их вечного недопонимания, но, увы, я не поняла, чем ценна её книга... То, что мне она вряд ли понравится, почувствовалось с первых страниц, а потом в тексте нашлось строго и чётко сформулированная причина моей неприязни:

Мне кажется, я всю жизнь так и пишу усвоенным мною в детстве сухим языком, не обогащая его со временем новыми словами и синтаксисом, которые в ту пору мне были просто недоступны. Я никогда не познаю волшебной силы метафор и наслаждения от стилистических изысков.

Книга сухая настолько, что я даже не до конца уверена, было ли это художественное произведение или эдакий вариант автобиографии. С другой стороны, а чего я ждала, когда даже нобелевку Эрно дали вот с такой формулировкой: "за храбрость и клиническую остроту, с которыми она раскрывает корни, отчуждённость и коллективные ограничения личной памяти". Правда, это на материале другого произведения, а лично я радуюсь, что для ознакомления с творчеством нобелевского лауреата взяла книжечку размером поменьше. Суть сюжета: это о детстве, вернее, подростковом возрасте девочки, которая в двенадцать лет увидела, что её отец сейчас убьёт мать. Сцена была реальной, хотя убийством не кончилась, отец опомнился, секач отложил:

«Семейный травматизм», «добрые духи детства покинули меня» — нет, это не обо мне. Лучше всего пережитые мною чувства выражают единственно верные слова, вырвавшиеся у меня в тот день: «свихнуться на всю жизнь». Никакие другие слова здесь не подходят.

И вот тут у меня, как ни старайся, концы с концами не сходятся: почему, как сильна бы ни была эта травма, выливается она в стыд? Девочка стыдится всего подряд: того, что она в частной католической школе самая ненарядная, того, что родители - лавочники, а не графья(хотя они и вчера,и позавчера такими же были), того, что она, следуя рекламным картинкам в журнале, придумывает себе блестящее будущее, словом - всего.

Стыд стал для меня чем-то естественным, словно он был неотделим от профессии моих родителей-лавочников, их денежных затруднений, фабричного прошлого, нашего способа существования. Той воскресной сцены, что произошла в июне. Я сжилась с этим мучительным чувством стыда. Я уже больше не замечала его. Стыд стал частью моего «я».

Каким образом вид матери в опасности и отца в ярости нажал кнопочку "стыдись, девочка!", я не пониамю, это у мозгоправов спрашивать надо. А сам текст мне не понравился - слишком мало эмоций, если уж хотелось передать впечатления подростка. И опять же, Эрно сама всё формулирует:

Но я, женщина 95-го года, не способна перевоплотиться в девочку 52-го, которая знала лишь свой маленький городок, семью, частную школу и владела крайне бедным лексиконом. В девочку, у которой еще вся жизнь впереди. Ведь себя по-настоящему не помнишь.

в 2 часа ночи испытывала далеко неприятные эмоции, которые побудили срочно на что то отвлечься, переключиться. Утром вставать рано, но что то взять прочитать и закончить за пару часов привело к моей Анни Эрно. К ней я возвращаюсь всегда, когда чувствую себя одинокой, непонятой, я всегда знаю, что она — понимает меня, превращает мои эмоции в свои, их уже в текст, который будто бы создан только для меня. 

без раздумий беру первое попавшееся произведение, уже не читаю аннотаций, полностью доверяю ей. 

На этот раз коннект был сильнее обычного, она писала о стыде. Тот самый, который будет жить с тобой всю оставшуюся жизнь, будет колоть каждый раз, даже спустя долгое время, если ты вдруг заметишь мелкую деталь присутствовавшая в момент его зарождения.

не знаю как описать все словами, сами ситуации Анни и мои абсолютно разные, но корень один - стыд. Эрно испытывала его из за матери, которая упрекала дочь словами «а что подумают другие?», из за сцен о турпоездке с отцом в Лурд и самой страшной - из за желания отца убить мать. Последнее и стало главным звеном, побудившее начать историю.

После прочтения я продолжаю ощущать это обжигающее чувство, но уже понимаю, что в какой то степени разделила ее с автором, и 

возможно, в рассказе и пересказе даже самое ужасное деяние утрачивает свою исключительность.

Книга интригует с первой строчки. Не будет спойлером если первое предложение, с которого начинается книга:

В июньское воскресенье, сразу после полудня, мой отец хотел убить мою мать.

Действие повести протекает в далеком 1952 году, когда Анни Эрно была 12-летней девочкой-подростком. Этот год стал для ней годом одной эмоции – стыда. Спусковым крючком стал скандал между родителями, переросший в нечто большее. Девочка сильно испугалась. Хотя отношения в семье вроде наладились, но в памяти у девочки остался не только страх, но и стыд. Как оказалось, в ее жизни было много поводов для того, чтобы испытывать эту эмоцию. Церковная школа, отношения между людьми, привычки, одежда, манера говорить, поведение родственников и многое другое – во всем она находила причину стыдиться. В основном описываемый ею стыд можно назвать «СТЫДОМ БЕДНОСТИ», ибо причиной его является классовое неравенство/социальное расслоение. Ведь родители Анни Эрно – бывшие рабочие, ставшие мелкими лавочниками в провинциальном городке, в меру своих сил, воспитания и материальных средств они давали дочке что могли, стремились к ее развитию. Но каждый раз оказывается, что бытование ее семьи не слишком отличается от жизни мелких лавочников, крестьян и рабочих.

Местами ее стыд иррационален, а порой обнажает довольно интимные моменты, эпизоды и сценки из жизни.

При этом, Анни никого не обвиняет, не навешивает ярлыков, не оправдывается, не упрекает и не к чему не призывает. Просто, спустя десятки лет (повесть написана в 1996г.) в уже осознанном возрасте вновь переживает полученный в детстве опыт. Поэтому, несмотря на обилие женской тематики в повести, она не феминистическая, а, скорее женская.

Текст прост и лаконичен, но за этой простотой скрывается сложный образ самого автора. Ей не нужно сотни страниц, чтобы рассказав свою историю, раскрыть свои впечатления.

«За бесстрашие и бесстрастную остроту, с которыми она раскрывает корни, отчужденность и коллективные ограничения личной памяти» с такой очень точной формулировкой Анни Эрно получила Нобелевскую премию в 2022 году. К слову, ей тогда было 82 года.

Моя оценка: 10 («ЛУЧШЕЕ»).