Рецензия на книгу

• 

  orlangurus24 марта 2025 г.

  "Короче, буду изучать собственную жизнь, как этнолог."

  Мы с Анни Эрно, хоть и обе бабульки, - всё же люди разных поколений. Она скорее из поколения моих родителей. Может, тут как раз и сработал принцип "отцов и детей" и их вечного недопонимания, но, увы, я не поняла, чем ценна её книга... То, что мне она вряд ли понравится, почувствовалось с первых страниц, а потом в тексте нашлось строго и чётко сформулированная причина моей неприязни:

  
  Мне кажется, я всю жизнь так и пишу усвоенным мною в детстве сухим языком, не обогащая его со временем новыми словами и синтаксисом, которые в ту пору мне были просто недоступны. Я никогда не познаю волшебной силы метафор и наслаждения от стилистических изысков.

  Книга сухая настолько, что я даже не до конца уверена, было ли это художественное произведение или эдакий вариант автобиографии. С другой стороны, а чего я ждала, когда даже нобелевку Эрно дали вот с такой формулировкой: "за храбрость и клиническую остроту, с которыми она раскрывает корни, отчуждённость и коллективные ограничения личной памяти". Правда, это на материале другого произведения, а лично я радуюсь, что для ознакомления с творчеством нобелевского лауреата взяла книжечку размером поменьше.
  Суть сюжета: это о детстве, вернее, подростковом возрасте девочки, которая в двенадцать лет увидела, что её отец сейчас убьёт мать. Сцена была реальной, хотя убийством не кончилась, отец опомнился, секач отложил:

  
  «Семейный травматизм», «добрые духи детства покинули меня» — нет, это не обо мне. Лучше всего пережитые мною чувства выражают единственно верные слова, вырвавшиеся у меня в тот день: «свихнуться на всю жизнь». Никакие другие слова здесь не подходят.

  И вот тут у меня, как ни старайся, концы с концами не сходятся: почему, как сильна бы ни была эта травма, выливается она в стыд? Девочка стыдится всего подряд: того, что она в частной католической школе самая ненарядная, того, что родители - лавочники, а не графья(хотя они и вчера,и позавчера такими же были), того, что она, следуя рекламным картинкам в журнале, придумывает себе блестящее будущее, словом - всего.

  
  Стыд стал для меня чем-то естественным, словно он был неотделим от профессии моих родителей-лавочников, их денежных затруднений, фабричного прошлого, нашего способа существования. Той воскресной сцены, что произошла в июне. Я сжилась с этим мучительным чувством стыда. Я уже больше не замечала его. Стыд стал частью моего «я».

  Каким образом вид матери в опасности и отца в ярости нажал кнопочку "стыдись, девочка!", я не пониамю, это у мозгоправов спрашивать надо. А сам текст мне не понравился - слишком мало эмоций, если уж хотелось передать впечатления подростка. И опять же, Эрно сама всё формулирует:

  
  Но я, женщина 95-го года, не способна перевоплотиться в девочку 52-го, которая знала лишь свой маленький городок, семью, частную школу и владела крайне бедным лексиконом. В девочку, у которой еще вся жизнь впереди. Ведь себя по-настоящему не помнишь.

  81

  376