Я выбираю свободу!

Легче жить, когда точно знаешь, что тебя любят или, по крайней мере, любили, пусть и давно.

— Ваша офицерская присяга не ограничивает в словах и мыслях, но полностью исключает полноценное сопротивление. А общество действует ровно наоборот: ты вынужден тщательно следить за словами, но при этом способен на решительные действия.

— То есть ты думаешь, мне все-таки стоит переодеться? — ехидно уточнила я.
— Тилль, да хоть раздеться. Ты действительно думаешь, что кто-то обратит на это внимание? — Друг насмешливо вскинул брови.
— Ох уж мне эти мужчины, — передразнила я. — То — прекрасна, а то — никто внимания не обратит…

— Ох уж мне эти женщины! — вздохнул Кир, демонстративно закатив глаза. — Десять им лет, десять веков — один и тот же ветер в голове и настроение меняется по пять раз в минуту.

Только идиоты думают, что эльфы помнят все: не могла наша прародительница обречь нас на столь страшную участь, за что ей большое спасибо. Умение забывать — едва ли не единственный способ выдержать вечную жизнь.

Тогда все виделось логичным, правильным, справедливым. Когда я слушала Ира, разговаривала с Валлендором, их слова представлялись ясными и казались единственно верными. Даже еще вчера все было ясно, а сейчас меня терзало чувство, что война — бессмыслица, что кроме выброшенных на ветер лет жизни и отправленных за Грань душ она не принесла ничего.
Впрочем, существуют ли осмысленные войны?

Зачем мне это понадобилось и какие мной руководили эмоции… Боюсь, гордиться здесь нечем. Двигало мной обычное женское любопытство, то самое, иррационально-безжалостное и всесокрушающее.