— Тебе-то что до греха, Эндрью Макдьюи? Разве ты не знаешь, что грех — наша привилегия, а одно из ваших наказаний в том, что для вас греха нет?
— Ты надо мной смеешься? — несмело проговорил Макдьюи.
— Ну, что ты! Разве ты не видишь, что загнал себя в полный тупик? Если ты не веришь в Бога, для тебя нет и греха. А если веришь — Лори не больная, а добрая, кроткая, милостивая. Она — анахронизм Божий в жестоком и больном мире.
— Все у тебя Бог! — заорал Макдьюи. — Что от Него, деться некуда?
— Конечно, некуда, Эндрью, — звонко ответил Педди и продолжил помягче:— Ты не удивляйся, что я о Нем всегда говорю. Психиатр говорил бы с тобой о неврозах и всяких там либидо, врач — о железах каких-нибудь, слесарь о трубах. Что же странного, когда священник говорит о Боге?