Цитаты из книги Therapy

Кьеркегор объясняет, что несчастного человека никогда нет для себя потому, что он всегда живет в прошлом или в будущем. Он всегда или надеется, или вспоминает. Или думает, что дела шли лучше в прошлом, или надеется, что они пойдут лучше в будущем, но сейчас они всегда плохи.

Пока дети росли, у нас не было телевизора… я считал, что это будет мешать им выполнять домашние задания. В результате Тереза сделалась просто телеманкой, как только стала жить самостоятельно и смогла купить себе телевизор. Я пришел к выводу, — продолжал он, — что все попытки контролировать жизнь других людей совершенно напрасный труд.

Удивительно, но если вы вынуждены делить с кем-то жизненное пространство, вы сразу начинаете видеть этого человека совершенно в другом свете и многое неожиданно начинает вас раздражать.

Всю оставшуюся жизнь он так и не переставал любить ее, думать о ней, писать о ней (прямо или иносказательно); и в своем завещании он оставил ей все, чем владел (когда он умер, у него мало что оставалось, но важно, что он подумал о ней и воплотил свою мысль). Какой дурак! Но какой же милый, совершенно по-человечески нелепый дурак.

Забавно, как много общего между тренировкой и истязанием.

— Вы голосовали за это правительство? — Нет, я всегда голосовал за лейбористов, — ответил я. — Но… — Я колебался. Внезапно ставки взлетели очень высоко. — Но что? — Но втайне я почувствовал облегчение, когда победили тори.

Я уже довольно давно не пользовался библиотекой и с трудом отыскал ее. Типичное здание гражданской архитектуры шестидесятых, брутальная конструкция из необработанного бетона, напоминающая, по словам принца Уэльского, муниципальный завод по сжиганию отходов.

...все попытки контролировать жизнь других людей совершенно напрасный труд. (...) Особенно правительство.

"Напрашивается вопрос, — сказал ТВ-репортер..., — в каком же обществе мы живем, если в нем случаются подобные вещи?" В очень больном, напрашивается ответ.

...когда я позднее спросил, не слышала ли она чего-то скандального про Джин Веллингтон, Салли ответила — нет. — Но я бы и не услышала, — сказала она. — Такими сплетнями нужно обмениваться. Грязи не получишь, если сам не выльешь.

Он не признает моральных устоев, даже если уткнется в них носом.

Мои сны, как серебристые рыбки: я ловлю их за хвост, но они выскальзывают из рук и, извиваясь, уходят в темную глубину.

У Патологии Неизвестного Происхождения есть одно преимущество, а именно: когда тебе звонят и спрашивают, как дела, а ты не хочешь говорить: «Не вылезаю из депрессии», но и не желаешь притворяться, что счастлив до невозможности, всегда можно пожаловаться на колено.

В последнее время это становится пугающей меня привычкой: люди обращаются ко мне, я слушаю и механически отвечаю, но когда разговор окончен, я вдруг осознаю, что не слышал не единого слова, потому что раскручивал цепочку каких-то своих мыслей.

Мне кажется, что женщины совершают большую ошибку, поднимая шумиху вокруг сексуальных домогательств. Это похоже на одностороннее разоружение. В мужском мире мы должны прибегать ко всем хитростям и к оружию, которое у нас есть.

Лечение не должно быть финансовой сделкой - Иисус не брал деньги за свои чудеса. Но терапевты должны как-то жить.

Определение состоятельного человека: тот, кто платит за проезд в первом классе из своего кармана.