The Border Trilogy: All the Pretty Horses, The Crossing, Cities of the Plain

"Коней охватывало ощущение страшной беды  - их текучая вольная целостность вдруг оказалась расчлененной на беспомощные одинокие островки. Это было жуткой напастью, от которой не существовало спасения."

...в любой семье есть кто-то такой, кто не похож на других, при этом остальные думают, что они его знают, но они его не знают.

...Этот мир преподносит жестокие уроки.
-А для вас какой был самым жестоким?
-Не знаю. Может быть просто осознание того, что когда что-то ушло, оно ушло.

Еще старик сказал, что этот мир можно постичь постольку, поскольку он существует в сердцах людей. Ибо мир лишь на первый взгляд кажется местом, где живут люди: на самом деле он сам живёт у людей внутри, а значит, постичь его можно, только заглядывая в их сердца, научившись читать в них, но для этого надо жить с людьми, а не просто скитаться где-то от них поодаль.

Действительно ли в нашем существовании имеется какая-то законченность, какая-то стройная последовательность, или же мы просто вносим систему в хаос, произвольно толкуя скопище разнообразных фактов. Если это и впрямь так, то тогда мы не представляем собой ровным счетом ничего, как бы нам ни хотелось уверить себя и остальных в обратном.

Мир не имеет имени, — сказал он. — Названия холмов и горных кряжей, пустынь и рек существуют только на картах. Мы их выдумали, чтобы не сбиваться с пути. Но сделать это нам пришлось по той причине, что с пути-то мы уже сбились. Мир нельзя потерять. Каждый из нас — это мир. Однако вследствие того, что эти названия и координаты придумали мы сами, они не могут спасти нас. Они не могут за нас найти верный путь.

Вещи отдельно от своих историй не существуют. Вещь — это только форма. Некоторого цвета и размера. Некоторого веса. Когда смысл вещи для нас утрачивается, она теряет даже имя. История — другое дело: она не может лишиться места в этом мире, потому что она и есть это место. Ее-то и следовало здесь искать. Корридо. Песнь. Легенду. Как все корридос, она рассказала бы в конечном счете одну единственную историю, потому что история имеет смысл только одна.

I've been at some pains to tell you about myself because among other reasons I think we should know who our enemies are. I've known people to spend their lives nursing a hatred of phantoms and they were not happy people.

In the Spaniard's heart is a great yearning for freedom, but only his own. A great love of truth and honor in all its forms, but not in its substance. And a deep conviction that nothing can be proven except that it be made to bleed. Virgins, bulls, men. Ultimately God himself.

Если судьба – это закон, то возникает вопрос: подчиняется ли она сама какому-то более могучему закону?