Цитаты из книги Far from the Madding Crowd

Как нет греха, если нет запрета, так нет и не приличия, если нет чужих глаз.

• Впрочем, нам всем свойственно представлять себе людей в каком-то необыкновенном свете.

Беглая жена - обуза для родных, самой себе в тягость, имя ее у всех на языке, и на нее сыплется столько нарастет, что уж лучше оставаться дома, хотя при этом рискуешь нарваться на оскорбления и побои и умереть с голода.

От мужей убегают только женщины без всякого самолюбия. Плохо, если жена умрет у себя в доме от побоев, но ещё хуже ей будет, если она останется в живых только потому, что сбежала в чужой дом.

Молчание иной раз обладает удивительной силой - оно как бы становится вырвавшейся на свободу душой чувства, покинувшей свою оболочку, и тогда оно гораздо значительней, чем слово.

Кто крепко любит, тот строго карает.

Бо як нема гріха, коли немає заборони, так немає непристойності, коли немає чужих очей

Гринхилл был своего рода Нижним Новгородом Южного Уэссекса, и самым деловым, шумным и веселым из всех дней в году был день овечьей ярмарки. ??

Несколько райских, блаженных мгновений он держал её в своих объятиях. Что из того, что она не сознавала этого? Он прижимал её к своему сердцу, и их сердца бились рядом.

Пока Оук исполнял её желание, Батшеба подобрала цветы и принялась их рассаживать, расправляя корешки и разглаживая листочки с той нежной заботливостью, с какой женщины обычно обращаются с растениями, которые словно чувствуют это и хорошо принимаются.

Будь она жива, я накинулась бы на неё, жестоко бы разбранила, и это было бы естественно. Но изливать злобу на покойницу — как это мерзко!

– И впрямь выпивка – утешение для души, - отозвался Джан[...]

В голосе Болдвуда звучала суровая решимость; Трой смерил глазами рослую фигуру фермера и увидел у него в руке толстую дубину. Он вспомнил, что уже одиннадцатый час. Волей-неволей приходилось быть вежливым с Болдвудом.

...ибо времена пришли такие, что зло процветает и можно обмануться в любом человеке, будь он приличный с виду, в белой крахмальной рубашке, начисто выбрит или какой-нибудь бродяга в лохмотьях, промышляющий у заставы.

Человек по натуре жизнерадостный обычно чувствует, что он какой-то счастливый избранник судьбы, хотя и мало чем отличается от прочих смертных.

льстить надо с умом, чтобы достичь цели.

Нередки случаи, когда молодая девушка склада Батшебы охотно прощает некоторую вольность в обращении; чаще всего это бывает, когда ей хочется, чтобы её хвалили, а ещё, когда она жаждет, чтобы её покорили, - это тоже бывает, и, наконец, когда она хочет не пустого флирта, а чего-то большего, но это уже редкий случай.

Ясный разум Батшебы не позволял ей всецело подчиниться велениям женской природы, но женская природа была слишком сильна, чтобы внимать советам разума. Трудно сказать, что больше удивляет в женщине спутника ее жизни, — склонность ли верить заведомо лживым похвалам или недоверие к правдивым суждениям

Ясно, она уже не считала оскорблением его бесцеремонное восхваление ее внешности. Во это-то и было роковым упущением со стороны Болдвуда - он ни разу не сказал ей, что она красивая.

Испытывая жалость к этому неизбывно мрачному человеку, столь постоянному в своем чувстве и немало потерпевшему из-за нее, Батшеба выказывала ему внимание, которое можно было принять за нежность