— Весь смысл этого предприятия, Маркус, состоит в том, чтобы научить тебя быть овцой.
— Правда?
— Конечно. Ты ведь хочешь, чтобы тебя не замечали, чтобы ты не выделялся. Бе-е-е-е-е-е-е…

— Значит, ты весь день смотришь телевизор?
— Нет, конечно.
— Тогда что ты еще делаешь?
— Читаю. Хожу в магазин. Встречаюсь с друзьями.
— Хорошая жизнь.

— Кто эти люди на плакатах? С саксафонами и трубами?
— Саксофонисты и трубачи.
— Но кто они такие? И почему ты повесил их на стену?
— Это Чарли Паркер, а это Чет Бэйкер. А на стену я их повесил, потому что мне нравится их музыка и потому что они крутые.
— А почему они крутые?
Уилл вздохнул:
— Не знаю. Видимо, потому, что принимали наркотики и умерли.

— Мне показалось, что он…
Что он что? Каким ему показался Маркус, если не слегка ненормальным и немного злобным?
— Показалось, что он славный. Мы хорошо поладили.

То, что я чувствую, скорее, похоже на усталость и скуку, как будто вечеринка слишком затянулась, и я хочу домой. Я опустошена, мне кажется, что впереди у меня уже ничего нет, потому-то я и хочу поставить на этом точку.

Они тащились в направлении пикника, чувствуя себя старыми, разбитыми и в чем-то виноватыми.

— Разве тебе никогда не хотелось поработать?
— Конечно. Иногда. Просто… я не знаю. Как-то до этого руки не доходили.
По сути, именно в этом и было дело. Последние восемнадцать лет у него не доходили до этого руки. Каждый день он вставал по утрам с намерением раз и навсегда решить свои карьерные вопросы; в течение дня его горячее желание найти свое место в жизни постепенно угасало.

Он ведь всего лишь ребенок, а она — его мама, и если ему плохо, то именно она должна исправить ситуацию — все проще простого.

Его тошнило от одного звука их хохота. Если бы никто в мире больше не рассмеялся до скончания века, он был бы только рад.

Когда они встретились снова, она сразу же заявила ему, что у нее есть дети. Его первым желанием было швырнуть салфетку на пол, перевернуть стол и выбежать вон.

Недостаточно заявить, что ты думаешь собственной головой. Ты ещё должен доказать это.

Зои захохотала так сильно, что Маркус испугался, как бы ее не вырвало. Она закрыла глаза и сотрясалась в конвульсиях.

You're safer as a kid if everyone's friends. Think about it

Never trust a human male when he talks about his feelings.

You can be as weird as you want on the inside. Just do something about the outside.'

Was there a more boring place in the world than the British Museum? If there was, Will wouldn’t want to know about it. Pots. Coins. Jugs. Whole rooms full of plates. There had to be a point of exhibiting things, Will decided. Just because they were old, it didn’t mean they were necessarily interesting. Just because they’d survived didn’t mean you wanted to look at them.

This thing about looking for someone less different… It only really worked, he realized, if you were convinced that being you wasn’t so bad in the first place.

‘Well, good luck,’ said Katrina. ‘There are a lot of us who’ve spent half our lives looking for someone less different from us, and we haven’t found them so far.’

‘Is it that hard?’ asked Marcus.

‘It’s the hardest thing in the world,’ said Fiona, with more feeling than Will wanted to contemplate.

‘Why do you think we’re all single?’ said Katrina.