У лісі-лісі темному

– Люди не меняются, – едко заметила Нина. – Они просто с годами учатся лучше скрывать свою истинную сущность.

Имей в виду, я врач и знаю не меньше трех способов убить тебя, не оставляя следов.

Вождение как караоке: когда за рулем или микрофоном ты сам, все круто, а когда кто-нибудь другой – либо жуть, либо стыдоба.

Кто в здравом уме станет гонять чаи с убийцей своего жениха?

Нет способа выявить подделку лучше, чем положить рядом настоящий бриллиант.

– И вообще, кто бы говорил, сама тощая как швабра!
– Поверь, это случайность, а не результат целенаправленных действий, – ответила Нина с достоинством.

Мне странно и неловко читать любые отзывы, как восторженные, так и негативные. Совершенно посторонние люди вдруг высказываются о твоих личных мыслях, как будто кто-то сунул нос в твой дневник и выражает о нем свое ценное мнение.

Для детей люди делятся на хороших и плохих, и нет ничего посередине. Этика детской площадки проста и прямолинейна, как правила спортивной игры: нарушил – получай наказание.

Когда смотришь на фотографии братьев и сестер знаменитостей, кажется, что видишь того самого человека, только отраженного в кривом зеркале – таком, которое искажает совсем чуть-чуть, и даже не поймешь, в чем именно кроются отличия. Просто что-то потеряно, где-то проскочила
фальшивая нота.

Суть девичника перед свадьбой отчасти в том, чтобы отдать дань восхищения мужскому началу. А кто разделяет это восхищение? Женщины и геи.

Не то чтобы мне хотелось ребенка, совсем нет. Просто когда смотришь на чужие счастливые семьи, волей-неволей ощущаешь себя чем-то обделенной.

Палата казалась мне клеткой, но вот дверь открыли, а я совсем не хочу уходить.

Люди не меняются. Они просто с годами учатся лучше скрывать свою истинную сущность.

Я была независима - эмоционально, финансово и как угодно ещё. И мне это нравилось. Мне это очень, очень нравилось, всем спасибо, все пошли на хрен.

Вообще-то в любой непонятной ситуации я бегу. Однако рано или поздно наступает момент, когда бежать уже не можешь.

Когда не нужно ходить в офис с девяти до пяти, очень легко расслабиться; дни теряют форму, сливаются в один, и вдруг выясняется, что уже пять вечера, а ты до сих пор в халате и за весь день поговорила только с молочником.

There’s a disappointment in the banality of what makes people tick, but at the same time, there’s a kind of fascination at seeing the inner coils and cogs.

I always thought that being self-sufficient was a strength, but now I realize it’s a kind of weakness, too.