Блакитне мереживо долі

Дом ее родителей всегда закрыт, а дом Уитшенков – открыт. За что спасибо отнюдь не мистеру Уитшенку. Впрочем, разве не всегда так бывает? Тон задает женщина.

Узнав, что способен чувствовать к своим детям мужчина, Джуниор затаил глубокую злость на своего отца. Подумать только, шестеро сыновей и дочь, а он забыл о них легче, чем собака забывает подросших щенят. Чем старше становился Джуниор, тем меньше это понимал.

– Что? – вскричала Эбби. – Это нелепая, устаревшая, ретроградская и… неверная теория! Я даже отвечать ничего не стану.
– Однако вон сколько наговорила.

– Понимание не бывает чрезмерным.
– Слова типичного соцработника.

– Иногда, – она посмотрела ему в глаза, – мне хочется, чтобы Стем и Нора не были такими… добродетельными. Это, знаешь ли, утомляет.

- в смерти плохо то,- сказала она как-то Джинни,- что не узнаешь, как все потом обернется. Не узнаешь конца истории.

– Редклиффу я всегда говорю: «Чем бы ты ни занимался, старайся изо всех сил. Даже если возишь мусор, вози его как никто до тебя». Да, вот так. Гордись своим делом. Уволили? Это как черная метка. Вечно будет преследовать.

Родители трудных детей никогда не говорят вслух об одном: какое это для них облегчение, что дети выросли нормальными людьми. Но куда этим родителям деть свой гнев, копившийся долгие годы?©

Понимание не бывает чрезмерным.

Впрочем, когда живешь вместе, вечно чем-то недоволен.

– У меня тринадцать внуков, представляете? А у вас, Атта, есть внуки?
– Откуда бы? – вознегодовала Атта.

Как шафер, который влюблен в невесту и крутится вокруг нее, хотя свадьба давно позади, он изобретал предлоги, чтобы на минуточку заскочить.

- Матери не любят какого-то одного ребенка больше всех, они любят всех детей…
– …по-разному, – закончила за нее Аманда.

Счастье - это выдумки. Надо решить, что ты счастлив, - и все.

– Хорошо, что ты пришла, Ри, и пирог просто великолепный, честно. – Он, кажется, не осознавал, что еще не съел ни кусочка.

хоть бы раз в жизни провел вечер, не выхлебав столько джина, сколько сам весит!

– Паникерша была, жуть, – говорил он. – Считала, что все зверьки только за ней и охотятся

Джуниор был не какой-то далекий прапрадед, а всего лишь отец Реда Уитшенка. К тому же никто понятия не имел, где он обретался до 1926 года. Генеалогическое древо у них получалось до ужаса низкорослое.

... и какой-то частью сознания я хочу, чтобы так и было. Пусть найдет себе милую заботливую женщину. Но другая часть кричит: «А что, если эта женщина нам не понравится? Что, если она поднимает воротнички на своих блузках или еще что-нибудь в этом духе?»