King of Thorns

Мне этот церемониал казался ненужной глупостью, но короли вынуждены делать то, что предписано королям. Даже если у короля на голове медная корона, и он владеет одним-единственным убогим замком и крошечным клочком земли, на котором овец больше, чем людей. Насколько я успел заметить, люди с большей готовностью отдают свою жизнь не за того короля, который сам умеет одеваться, а за того, которого каждое утро одевают заскорузлые руки крестьян.

Мы можем вовлекать друг друга в невообразимые водовороты интриг, кровавые сражения, убивать, разрушать, восстанавливать, но как только туман рассеется, война будет продолжаться — неизменно, поджидая меня, моего брата, мою мать.
Если игру нельзя выиграть, измените саму игру.

Горы обладают великим искусством уравнивать всех и вся. Их не интересует, кто вы и сколько вас.

Человек состоит из воспоминаний. Это все, что мы есть. Выхваченные из потока жизни моменты, запахи, сюжеты, разыгрываемые снова и снова на маленькой сцене перед нами. Мы — воспоминания, нанизанные на нить сюжета, истории, которые мы рассказываем самим себе о нас же самих, переходя из прошлого в будущее

У брата Макина высокие идеалы. Если бы он им следовал, мы были бы врагами. Но если бы он от них отказался, мы бы не были друзьями

Гордость всегда была моей слабостью и моей силой...

Время, когда ничто не могло напугать меня, прошло. Похоже, страх - спутник нежного возраста, когда все внове, и с годами, когда есть, что терять, он возвращается.

Пусть люди молятся Богу, мне все равно. Возможно, из этого и получится нечто хорошее, но и хорошее мало что для меня значит. Вовлекай его в сети церкви, если это твой долг, и горько оплакивай его там. Но Рим? Рим — это оружие, которое используется против нас. Сладкий яд, которым кормят голодных.

Слабость — как инфекция: раз вдохнул, и она разъест тебя изнутри.

Память – это то, что мы есть. Моменты жизни и чувства, застывшие, как насекомые в янтаре, жемчужины, нанизанные на нити разума. Отнимите у человека его воспоминания, и вы отнимите у него все. А будете отнимать воспоминания частями – это равносильно тому, что будете вбивать гвозди человеку в голову. Я хотел бы вернуть то, что составляло суть меня.

— Йорг, это плохая идея.
— Опасная, Коддин, не значит плохая. — Я придавил скручивавшийся край карты кинжалом.

Но во мне есть нечто хрупкое, что ломается прежде, чем успевает прогнуться. Возможно, приведи принц Стрелы армию поменьше, меня бы и охватило желание пуститься в бегство. Но он перегнул палку.

Пришло время террора. Темное время. Могилы продолжают открываться, и Мертвый Король готов поднять паруса. Но в этом мире есть вещи пострашнее мертвецов. Пришло темное время.
Мое время.
Если вам это не нравится.
Остановите меня.

Мы — дети в мире, который нам не принадлежит и который мы не понимаем. Мы в этом мире одиноки, победим мы или проиграем — всецело зависит от нашей воли. От того, насколько я позволю этой воле развернуться. И в нужный час никто не придет на помощь. — И есть вещи совершенно не подвластные твоей воле, даже если ты зажжешь новое солнце на земле и разрушишь в прах горы.

Месть — легкий путь, хотя часто кажется крайне сложным.

Большинство людей, если на них давить, будут сопротивляться и упорствовать. Есть предел, доведенные до которого, люди будут говорить: «Нет!» без всякой причины, исключительно из чувства протеста.

Легко любить того, чьи недостатки можно простить, — ведь он прощает твои.

— Я бы чувствовал себя счастливее верхом на коне, — сказал Макин.
— А я — верхом на горном козле, — подхватил я. — Том самом, который копытом выбивает алмазы. Пока не встретим такого, будем передвигаться на своих двоих.

Единственным проигравшим был Макин, он отлично знал: победителями восхищаются, но не любят.