Ptolemy's Gate

...Её хрупкую женственную грацию слегка портили только свиное рыло и длинная кочерга, которую она сжимала в копытцах

— Эти люди, — перебил Мэндрейк, — Опиши их.
Младенец фыркнул.
— Это сложно… Вот вы можете описать по отдельности стадо кроликов?
Он призадумался.
— У некоторых не было подбородков, у некоторых подбородков было по нескольку штук.
Китти с Мэндрейком переглянулись.
— Это члены правительства.

- Хотите сходить в театр, госпожа Джонс?
Китти поджала губы.

• Не особенно.
• Я тоже, - И он изящным жестом указал в сторону улицы: - Будем страдать вместе!

Сквозь пыль и копоть на оконных стеклах мне был виден Клайв Дженкинс, сидящий за рабочим столом. Он был тощий, сутулый и довольно хилый: если бы дело дошло до драки между ним и воробушком, я бы, пожалуй, поставил на воробушка.

- Ты столько лет учился - и не умеешь видеть того , что у тебя перед носом ?

Она принялась заучивать наизусть некоторые, самые распространенные, латинские формулы, хотя лаиыни она по-прежнему не знала.

" Я вырвался наружу в облике дымного великана, чтобы спросить, чего он желает. Бедолага тут же помер от разрыва сердца. В этой истории должна быть какая-то мораль, но хоть убейте, я её не вижу."

" Знаешь, Мэндрейк,- задумчиво сказала львица,- насколько же проще было с тобой, когда ты был маленьким! Тогда ты был куда разумнее."

"Мэндрейк медленно кивнул. Красные пятна гнева боролись на его лице с белыми. В результате вышла ничья, пятьдесят на пятьдесят."

"-Я служил тебе от всего сердца!

• У тебя нет сердца, - заметил Мэндрейк."

Он снова не ответил. Китти обратила внимание, что кожа у него покраснела и шелушится, как будто он долго пробыл на сильном ветру. Он смотрел на Китти чрезвычайно пристально, но при этом каким-то образом ухитрялся игнорировать её слова.

Она напрягла мышцы живота, вытянула руку, упёрлась пальцами в пол, чтобы подняться. Из её руки что-то выпало с глухим звоном. Накатила волна дурноты. Мышцы были как вода.

Первым ощущением было ужасное стеснение. Когда она пришла в себя, сознание, успевшее привыкнуть к бесконечности, внезапно стянулось в одну точку. Она снова была ограничена пределами своего тела

На миг неверные переходы света и тени сбили её с толку – ей показалось, что она снова парит в Ином Месте…

Он щёлкнул пальцами и произнёс слова Отсылания.

Птолемей негромко выругался сквозь зубы. Лев нахмурился.

– Что такое?

– Там, на рынке. Я пергамент обронил. Мои заметки об Ином Месте.

Важно, Бартимеус! Отныне всё должно было стать по-другому. Эта книга должна была полностью изменить все методы волшебников. Положить конец вашему рабству.

Это не так. – Китти подалась вперёд (да, Натаниэль сказал правду: она уже двигалась немного свободнее. Поначалу все её тело казалось ей неловким и нескладным, как будто она двигалась не в лад со своими костями и жилами). – Я ведь отправилась в Иное Место не просто интереса ради

В противоположном пентакле стоял темноволосый юнец, тяжело опирающийся на посох. Посох я узнал сразу. Трудно было бы не узнать: аура талисмана заливала мой круг с интенсивностью вспышки на Солнце. Моя сущность испуганно съёжилась