Отзывы о книге A Moveable Feast

Хороша! Даже сами по себе язык и стиль повествования доставили колоссальное эстетическое удовольствие. Такие произведения не проходят мимо. Может быть, через год я не буду помнить сюжет в деталях, но та атмосфера, которую передает Хемингуэй... Ее не забыть! Безденежье, холод, голод. Их практически не замечаешь, ведь герой не зациклен на проблемах. Как можно думать о еде, когда вокруг такой красивый город, такие интересные люди, когда рядом та единственная и неповторимая! Легкость и воздух во всем. Да - это утопия. Но, черт возьми, красиво!

Проглотила за 1 день после подкаста "Базаров порезал палец" И это прямое попадание в моё сердечко.

Хемингуэй не успел дописать эту книгу, уже после его смерти она была выпущена с грубыми правками. Мне попалось новое издание под реакцией сына и внука Хемингуэя. Они сохранили изначальную структуру, показали вычеркнутые главы.

Милые воспоминания о молодости в Париже 20-х (с козами в центре), нежная любовь к супруге и писательству, сплетни о Фитцжеральде и Гертруде Стайн

Интересно, как писателем ощущается бедность: с ресторанами, ставками на скачках и долгими отпусками на горнолыжных курортах))

Лёгкое чтение , короткие главы, сарказм. Люблю повествование от первого лица.

Эта книга красочные зарисовки о парижских годах жизни писателя, золотых 20-х, его первом браке, людях повлиявших на него в творческом плане (таких как Гертруда Стайн, Фицджеральд ), но прежде всего она о Париже с его специфичной атмосферой. Это путь Хэмингуэя от и до, и между ними - Париж.  Город, где можно жить и работать, быть на грани бедности и при этом счастливым. Максимально аппетитно описаны всё, что касается употребления алкоголя и еды. Улицы, кафе, бары, Шекспир и Ко всё оживает перед глазами, читая, ты буквально погружается в  эту атмосферу, гуляешь вместе с писателем, слушаешь разговоры выдающихся личностей того времени. Это замечательное время молодости. Зимой чета Хэмингуэй в снегах Австрии, летом в Испании. Но это только мазки, малость, всё остальное время только Париж.

Очень по сердцу легло увлечение Хэмингуэя русской литературой. Рассуждения о Достоевском, Толстом, Тургеневе, Гоголе, Чехове... Оставляю тут эту большую цитату.

С тех пор как я открыл библиотеку Сильвии Бич, я прочел всего Тургенева, всего, что было, Гоголя на английском, Толстого в переводах Констанс Гарнет и английские переводы Чехова. В Торонто, до того как мы приехали в Париж, мне говорили, что хорошие и даже замечательные рассказы писала Кэтрин Мэнсфилд, но читать ее после Чехова было все равно что слушать манерные истории молодой старой девы после выразительных рассказов знающего врача, который был хорошим и простым писателем. Мэнсфилд была как безалкогольное пиво. Лучше пить воду. Но от воды в Чехове была только прозрачность. Были рассказы, казавшиеся просто журналистикой. Но были и чудесные.

У Достоевского было то, чему можно было поверить, и то, чему невозможно было, но кое-что настолько правдивое, что меняло тебя, пока ты читал; о хрупкости и безумии, пороке и святости, о сумасшествии азартной игры ты узнавал так же, как о дорогах и пейзажах у Тургенева, о передвижениях войск, топографии, об офицерах и солдатах и о боях у Толстого. По сравнению с Толстым то, как описывал гражданскую войну Стивен Крейн, кажется блестящими фантазиями больного мальчика, который никогда не видел войны, а только читал хронику, и описания боев, и смотрел фотографии Брэйди, — то, что я читал и видел в доме деда. До «Пармской обители» Стендаля я ничего не читал о настоящей войне, кроме Толстого, и прекрасный кусок о Ватерлоо у Стендаля — скорее вкрапление в изрядно скучной книге. Набрести на целый новый мир литературы, располагая временем для чтения в таком городе, как Париж, где можно было хорошо жить и работать, даже если ты беден, — это как будто тебе досталось целое сокровище. Это сокровище можно было взять с собой в путешествие, и в горах Швейцарии и Италии, где мы жили, пока не открыли для себя Шрунс в высокогорной долине в австрийском Форарльберге, всегда были книги, так что ты жил в новооткрытом мире снегов, лесов, ледников, с его зимними трудностями, в горной хижине или деревенской гостинице «Таубе», а вечером мог жить в другом, чудесном мире, который тебе открыли русские писатели. Сперва были русские, потом все остальные. Но долго были только русские.

Город-вдохновение, где ты сидишь за соседним столиком и наблюдаешь, как Хэмингуэй что-то пишет в блокноты, ест устрицы, запивая вином. Писатель с такой искренней теплотой описывает происходящее, его радость от повседневных и будничных вещей, еды, вина и прогулок по городу, что ты сам наполняешься этим светлым настроением.
Отдельных описаний стоит его дружба с Гертрудой Стайн и путешествие на кабриолете(не по своей воле он им стал) в дождь с Фицджеральдом, но я думаю вы должны прочитать это сами.

Очень довольна, что выбрала эту книгу. Обязательно ещё прочитаю что-то у автора.

Коли я писала рецензію на іншу книгу цього автора, подумала: «Чому я не написала відгук на ту книгу, яка справді познайомила мене з автором?» Тепер я це виправляю. Загалом, я не дуже люблю оповідання та короткі тексти, коли не встигаєш повністю поринути в сюжет, але тут думки автора про Париж викладені досить чітко й лаконічно.

Ця книга — наче вікно в минуле, через яке можна побачити Париж 1920-х років, відчути його атмосферу та доторкнутися до життя одного з найвидатніших письменників.

Гемінґвей описує свою молодість у Парижі — місті, яке надихало його та живило його творчість. Під час читання відчуваєш, як вулиці, кафе, люди й події оживають прямо перед очима. Це неймовірне відчуття — наче ти сам прогулюєшся Монпарнасом, сидиш у кафе "Клозері де Ліла" і слухаєш розмови відомих особистостей того часу.

Особливо яскраво Гемінґвей описує свою дружбу з іншими письменниками — Ф. Скоттом Фіцджеральдом, Гертрудою Стайн, Езрою Паундом. Ці зустрічі та розмови відкривають двері в світ літератури та мистецтва, спонукають замислитися над тим, як народжуються великі твори. Їхні історії, успіхи та невдачі стають частиною унікального полотна життя в Парижі. Особливо мене і розсмішило, і здивувало ставлення автора до Фіцджеральда та його дружини. У цих моментах відчувається сарказм і певна іронія, що робить автора більш живим, а не ідеалізованим.

Гемінґвей пише про повсякденні радощі та труднощі з такою щирістю й теплом, що неможливо не перейнятися його настроєм. Щоранку він працював у кафе, насолоджувався простими речами — хорошим вином, їжею, прогулянками містом. Його любов до Парижа передається в кожному рядку, і це робить книгу напрочуд живою та близькою читачеві.

Я була надзвичайно здивована тим, що книга мені справді сподобалася, а мій початковий скептицизм з кожною сторінкою ставав все слабкішим. Читаючи «Свято, яке завжди з тобою», ти ніби відкриваєш для себе Париж заново. Бачиш його очима Гемінґвея, відчуваєш його пристрасть і натхнення. Це не просто спогади, це подорож, яка залишається з тобою назавжди. Книга вчить радіти життю, цінувати кожну мить і не боятися слідувати за своїми мріями.

Неймовірно рада, що саме цю книгу обрала для справжнього та свідомого знайомства з автором.

Собираясь покупать книгу, я ознакомилась с отзывами, и многие читатели отмечали неповторимую атмосферу Парижа 1920-х гг. Я настроилась на определенный лад и даже напевала: "Город-сказка, город-мечта, попадая в его сети - пропадаешь навсегда". В общем, атмосферы я не почувствовала. Через короткие автобиографические зарисовки состоялось знакомство с Хемингуэем. Но несколько странное: словно это не законченная картина, а наброски. Зашли в одно кафе, закусили, выпили, потом пошли в другое. Понимаю, что таков авторский стиль - сухой, отрывистый, но мне даже выпить не захотелось.
Хемингуэй встречался с известными людьми - Гертрудой Стайн, Эзрой Паундом, Джеймсом Джойсом; другие упоминаемые личности, вероятно, тоже знамениты, но я их не знаю. С Фицджеральдом, говорят, они дружили, но писатель предстает у Хемингуэя в неприглядном виде. Из всех разговоров запомнились рассуждения поклонницы Пикассо Стайн о мужской (фу-фу) и женской (ах-ах) любви.
С теплотой Хемингуэй рассказывает о своей семье - жене Хэдли, маленьком сыне, коте. Он повторяет, что в то время они были очень бедны, жили в холоде, не всегда обедали и были счастливы. Но деньги на няню для сына и на поездки в Альпы или Испанию все же находились. Счастье с Хэдли закончилось, началось другое, с другой женщиной. Но под финал стало грустно.

Предисловие:

Так получилось, что закончила читать в ночь на 24 февраля. И с тех пор, было очень неохота что-то писать про книгу. Даже набросков никаких накидывать не хотелось.

Хемингуэй не дописал свой последний роман, поэтому он выходил уже после смерти автора под редакцией последней жены. В том числе такое название дала именно она. Но лет 10 назад другие родственники решили его переиздать «таким, как хотел видеть Хемингуэй». Но, по правде говоря, мы уже никогда не узнаем, как на самом деле хотел бы его видеть автор. Есть черновики, есть главы, которые он то добавлял, то убирал, у них даже нет последовательности. Мы даже не узнаем, какое название всё-таки дал бы Хем (как звали его в книге).

Книга представляет собой автобиографический сборник рассказов того времени, когда автор жил в Париже со своей первой женой. Рассказы читать приятно, но не более. Самый большой интерес у меня вызвала серия глав про Фицджеральда. Сначала была в шоке от него, и он начал меня бесить, но в конце поменяла своё мнение и стала относиться даже лучше, чем до, мне было его искренне жаль.

В конце мне показалось, что весь роман был написан как извинение первой жене. Честно говоря, возникло ощущение, что последние главы и фрагменты (весь материал, который был опубликован именно в новой редакции) пропитаны болью и сожалением о том, что всё сложилось именно так, что Хемингуэй причинил большую боль жене. Но что было, то было. Никто не знает, как сложилось бы, если б не повёлся, может, сожалел бы и в таком случае.

Несмотря на сожаление, весь роман пропитан мыслью, что это было самое лучшее время в Париже.

«… таким был Париж, когда мы были очень бедны и очень счастливы.»

Эрнест Хемингуэй. Праздник, который всегда с тобой.
⠀
Такой необычный, но узнаваемых старина Хэм. Эта книга - честные мемуары, но вымысел. И написать сегодня хочется о нем и о ней несерьезно, но с большим уважением.
⠀
Если бы Хемингуэй был нашим современником, он непременно стал бы моим любимым журналистом или блогером. Я бы следила за его жизнью, жадно ожидала каждую публикацию и искала встречи. Чем же он так хорош, не считая его великих произведений и регалий, в том числе и Нобелевской премии?
⠀
Когда я читала «Праздник», невольно проводила параллели с нынешними публичными персонами. Точнее персонажами, которые проживают каждый день так, чтобы сделать из этого инфоповод.
⠀
Хэм был бы полной противоположностью. Именно прожитая непростая жизнь стала достойным поводом для того, чтобы быть записанной и стать классикой. О, это был бы прекрасный живой блог человека, с богатым жизненным опытом, талантом выражать свои мысли, безоценочным суждением, собственным мнением и неподдельными эмоциями.
⠀
Первое, что подкупает - Париж. Он любит его тепло и нежно. В душе оберегает каждое место, связанное с важными событиями. Он проносит эту любовь через всю жизнь и мысленно возвращается в то время, когда был беден и счастлив.
⠀
Он описывает свою работу, как он пишет в любимых парижских кафе, выпивая не одну чашку кофе, а то и чего-то покрепче. Это ли не работа мечты?
⠀
Гастрономические вкусы Хэма и его талант писать о них – отдельный восторг. Ему удается одинаково вкусно рассказать и об изысканном ужине в дорогом ресторане, о свежайших устрицах с белым вином, и о простом хлебе с хрустящей корочкой, на который намазывают самый дешевый паштет.
⠀
Долю скандальности в этот мемуарный блог добавляют рассказы о его окружении. Откровенные, порой интимные, но всегда касаемые его лично. За исключением разве что Фицджеральда. Подозреваю, что упоминание очень личного основано лишь на дружеской привязанности и участии. В конце концов складывается впечатление, что окружение Хэма было токсичным, как модно сейчас говорить.
⠀
Ну и любовь. О ней честно и трогательно. Ей завидуешь, а порой сочувствуешь. Она учит радоваться мелочам и жертвовать многим.
⠀