Какие-то девочки были мальчиками. Точка зрения меняется в зависимости от того, откуда смотреть.

- Когда годы сгорают, возвращается похороненная в них память.

"Жар-птица"

Когда императоры и короли проявляют мягкость. В эти мгновения они наиболее опасны.

Молодой человек зябко пожал плечами. Потом перебрал в уме стандартные темы фэнтези: автомобили, игра на бирже, сезонные транспортные билеты, домохозяйки и полицейские, советы психологов и реклама моющих средств, подоходный налог, дешевые рестораны, глянцевые жкрналы, кредитные карточки, уличные фонари и компьютеры...

• Да, чистый воды эскапизм, - сказал он вслух. - Но не это ли главное стремление человека - порыв к свободе, тяга избегнуть обыденности?

За щелчком замка я услышал, как закрывается множество других дверей. Дверей в прошлое, которых уже нет и которые не открыть заново.

- Ты, кстати, когда-нибудь пробовал алкогольное желе?
- Нет.
- Я вот тоже. Надо думать, изрядная гадость. Давай пойдем и попробуем.

– В Техасе, знаете ли, есть нефть, – сказал он, помолчав, точно поверял великую тайну. – Это в Америке.
– Да, – согласился Тень.
Он подумал было, не сказать ли что-нибудь про Техас, например, что Техас, кажется, действительно находится в Техасе, но решил, что тогда придется объяснять, в чем соль шутки, а потому промолчал.

- И как в ваших краях развлекаются? - спросил Тень.

• Пьют. Ждут смерти, - ответила она. - Или едут на юг. Этим варианты, по сути, исчерпываются.

Когда императоры и короли проявляют мягкость. В эти мгновения они наиболее опасны.

Он воспринимал ее так же и с теми же эмоциями, как любую вещь, которая на протяжении последних десяти лет находилась в этом доме и все время служила исправно. Например, телевизор. Или газонокосилка. Ему казалось, что это и есть любовь.

Я был влюблен, я знал это точно, и любовь ощущалась шампанским, ударившим в голову.

Тебе кажется, ты знаешь все, что вообще можно знать про нее, уже в первый миг после знакомства, но все, что ты знаешь – вернее, думаешь, что знаешь, – это неправильно.

Есть такие приглашения, от которых не отказываются.

Есть что-то в иностранцах, когда они настолько ино-странные, как эта ведьма, от чего у меня мурашки ползут по коже.

У тебя не было ощущения, что последние десять лет пролетели, как одно мгновение?

Они говорят: «Вот правда». И я отвечаю: «Вся правда?». И они говорят: «Ну, отчасти. То есть даже по большей части. Насколько мы знаем».

У слуги графа Сен-Жермена спросили, действительно ли его хозяину тысяча лет, как об этом твердит молва.
– Откуда мне знать? – ответил лакей. – Я служу ему всего триста лет.

Иногда я вспоминаю то время, когда белые люди пришли в этот край, и когда черные люди брели, спотыкаясь, по берегу моря в цепях. Я вспоминаю то время, когда в эту землю пришли краснокожие люди, когда земля была гораздо моложе.
Я помню то время, когда земля была одинокой,
– Разве можно продать свою мать? – так ответили первые люди, когда у них попросили продать ту землю, по которой они ступали.

Мне страшно, быть может, я ищу то, чего уже нет? И никогда не было.