The Strangler

— ... И всегда так поступать, даже в мелочах.
— Тогда была война. Теперь все по-другому.
— Никакой разницы. Правила одни и те же. Война идет всегда.

— Ты всегда был для меня как сын. Давай, давай, гримасничай. Я был для тебя как отец, и ты это понимаешь.
— Значит, у меня было два отца. Вот повезло.
— Ты прав, сынок.
— Два — это ровно на одного больше, чем нужно. Хотя, возможно, у меня устаревшие взгляды.

В адвокатских конторах шутили, что есть только два места, откуда тебя не вызовут к телефону, — туалет и зал суда.

Здесь уже давно нет полицейских. Мусорщиков тоже, так что отбросы гниют на улицах. Почему? Потому что Уэст-Энд — это гетто, трущобы. Что в таком случае делает правительство? Перестает убирать улицы, отзывает копов, не чинит дороги. Так сказать, оно сажает кролика в шляпу. Создает гетто, а потом говорит: «Глядите, гетто! Надо его уничтожить!» Это бизнес. Я все понимаю. Я тоже занимаюсь бизнесом. Но давайте будем честны.

— Незаменимыми людьми полны кладбища. Так сказал де Голль.
— Очень жизнеутверждающе, — отозвался Майкл.