По госпитальному коридору шёл один из тех людей, про которых очень редко думают, что там у них самих: жена умерла, или сын погиб, или ещё что-нибудь, - один из тех, о ком чаще всего думают только в прямой связи с делом, которое взвалила война на их широкие плечи - армию или фронт, и, оценивая их действия, говорят, как про лошадь, - потянет или не потянет? Но за этой кажущейся грубостью слов стоит неотступная тревожная мысль о десятках и сотнях тысяч человеческих жизней, ответственность за которые война положила на плечи именно этого, а не какого-то другого человека. И рядом с этим неотступным и грозным почти ни у кого не остаётся сил и времени думать о тех всего-навсего двух или трёх людских жизнях, которые составляют или составляли семью этого человека. О них мало кто думает, думая о нём. И он сам бы удивился, если бы о нём думали иначе.