Цитаты из книги Myth-ion Improbable

Похоже, что Гленда способна очаровать кого угодно в каком угодно измерении. Я не был до конца уверен в том, что мне это нравится.

– Это почему? – спросил я, и Ааз посмотрел на меня так, как смотрит всегда, когда я, по его мнению, задаю слишком много вопросов. Я знал этот взгляд, поскольку замечал его по меньшей мере три раза в день.

– Но почему вы не рассказали все это сразу? – спросила Танда. – Мы бы охотно вступили в борьбу за правое дело.
– Возможно, – печально кивнул Жвачник. – Но опыт всей моей жизни говорит о том, что люди охотнее оказывают помощь своим ближним, руководствуясь алчностью, а не высокими побуждениями.

Несмотря на наши усилия, четыре незнакомца в городке с населением не более пятисот душ были заметны, как здоровенная дыра на новых ботинках.

Подойдя к входу в палатку, Ааз и не подумал постучать. Хотя, по правде говоря, не знаю, есть ли какой-либо толк от стука в палатку.

– Выходит, ты обо всем догадался? – выдержав паузу, хихикнула Гленда.
– Ты же – не что иное, как Перемещальник с Базара-на-Деве, что, нет? – продолжил я. – Ты скакнула раньше нас, чтобы получить не одну долю, а две. Более того, ты попыталась вообще отделаться от нас и заграбастать все сокровище.
– Кто может осуждать девушку за попытку? – пожала плечами Гленда. – Увидев, как много экспедиций бесцельно бродили, следуя указаниям карты, я решила присоединиться к одной из них, чтобы добиться успеха.

– Мы вернулись в это измерение, чтобы обратить моих бывших сотоварищей-вампиров в обычных людей и тем самым позволить всем обитателям измерения жить без страха, как братья. Однако, к моему величайшему сожалению, остальные вампиры не поддержали мои гуманистические взгляды и не пожелали отказаться от роли хозяев и правителей. После этого я предпринял попытку поднять людей на борьбу, но результат схватки оказался для меня плачевным. Моя наставница погибла, а я оказался в заточении.

– Знаешь, малыш, что мне больше всего в тебе нравится? – со смехом спросил мой наставник.
Поскольку вопрос был риторическим, я промолчал, и Ааз ответил сам:
– Больше всего мне нравится твоя способность к позитивному мышлению.

– Небольшой приступ клаустрофобии? – спросил он.
– Не знаю, что это такое, – ответил я, не представляя, что означает это очень длинное и красивое слово.
Ааз частенько забывал, что я явился из самого медвежьего угла самого отсталого мира.

– Иди за мной, – бросил Ааз и исчез в каменной стене.
– Ну и местечко, – заметил я и шагнул следом, держа перед собой лопату на случай, если камень вдруг окажется камнем.

Я был исполнен гордости, но молчал, так как очень опасался испортить величие момента какой-нибудь глупостью.

Зачем высказывать затаенные обиды, когда человек – или в данном случае демон – пытается поднять твой боевой дух?

Ааз, Танда и Гленда весь день корпели над старинными книгами и свитками, пытаясь отыскать пути к спасению.
Я сидел и слушал, то и дело впадая в дремоту и просыпаясь каждый раз, как только мой подбородок падал на грудь. Затем я снова пытался вникнуть в их слова. Однако всякое умственное напряжение заканчивалось тем, что я опять засыпал.
Весь этот цикл повторялся снова и снова.

Даже во время самых великих приключений бывают периоды, когда ничего не происходит.

Плывите по течению.
М. Твен

Я посмотрел на план и проследил взглядом весь коридор, ведущий в глубину холма к центру невообразимой мощи. Перспектива быть высосанным до смерти коровой-вампиром теперь казалась мне не такой уж и плохой. В ней по крайней мере не было никаких неясностей.

– Что касается нас, то мы превратились в пищевой продукт для своих парнокопытных хозяев. Ни на какие великие (впрочем, как и малые) дела мы не способны. Мы сумели выжить – и все.

Мне было приятно ощущать себя вожаком, хотя вел я всех вовсе не туда, куда мне хотелось. Кроме того, я первым могу оказаться не там, где надо, и в результате погибну раньше их. Да, жизнь вождя имеет свои – и весьма серьезные – недостатки.

– Отлично сработано, Скив, – добавила Гленда.
Я ограничился кивком. Мне не нужны были комплименты женщины, бросившей меня гнить в городе, где кормили только силосом.