Цитаты из книги WIND/PINBALL (UAB)(CD)

— Видишь ли, я под интересной звездой родился. Чего ни захочу, все получаю. Но как только что-нибудь получу, тут же растопчу что-нибудь другое. Понимаешь?

"Да бог с ней. Машину можно новую купить. Везение не купишь!"

– Почему ты сам ничего не говоришь, пока тебя не спросят? – Да как-то… Привычка… Вечно забываю сказать самое важное. – Можно дать тебе совет? – Давай. – Избавляться надо от такой привычки. Она может тебе дорого стоить. – Да, наверное. Но это как машина со свалки: что-нибудь одно выправишь, сразу другое в глаза кидается.

В романе Крысы я бы отметил два положительных момента. Во-первых, там нет сцен секса, а во-вторых, никто не умер. Ни к чему заставлять людей умирать или спать с женщинами - они этим заняты и без того. Такая порода.

Третья девчонка, с которой я спал, называла мой пенис "raison d'etre". "Смысл жизни".

Случаются дни, когда что-нибудь берет и хватает за душу. Это может быть что угодно, любой пустяк. Розовый бутон, потерянная кепка, свитер, который нравился в детстве, старая пластинка Джина Питни...Список из скромных вещей, которым сегодня больше некуда податься. Два или три дня они скитаются по душе, перед тем, как возвратиться туда, откуда пришли. ... Потемки. Колодцы, вырытые в наших душах. И птицы, летающие над колодцами.

чтобы родилось истинное искусство, совершенно необходим рабовладельческий строй.

Еще один день - и все то же самое. Будто где-то ошиблись, загибая складку.

Как отмечал Теннесси Уильямс, о прошлом и настоящем говорят, как есть. А говоря о будущем, добавляют 'вероятно'. Но когда я оглядываюсь на потемки, через которые мы брели, то не вижу там ничего определенного - только 'вероятное'. Ведь мало того, что воспринимать нам дано лишь мгновенья, именуемые 'настоящим', - даже сами эти мгновения проскальзывают мимо нас, почти не задеавая .

Соленый ветер с моря, запах листвы и сверчки в траве - печаль этого мира, продолжающего жить, заполняла собой все вокруг.

Среди написанного человеческой рукой не существует ничего такого, чего не смог бы понять человек.

Как отмечал Теннесси Уильямс, о прошлом и настоящем говорят, как есть. А говоря о будущем, добавляют "вероятно". Но когда я оглядываюсь на потемки, через которые мы брели, то не вижу там ничего определенного - только "вероятное". Ведь мало того, что воспринимать нам дано лишь мгновения, именуемые "настоящим", - даже сами эти мгновения проскальзывают мимо нас, почти не задевая.

-Цивилизация есть передача информации, - говорил мой доктор. - Если ты чего-то не можешь выразить, этого "чего-то" как бы не существует.

— Чувства понятные, — сказала одна. — Но ты сильно-то не переживай, надорвешься... Сказано это было таким же безмятежным тоном, каким в бесснежную зиму уговаривают плюнуть на горные лыжи. Я и плюнул. И принялся за кофе.

...если бы мы круглый год говорили — причем, только правду и ничего кроме правды — то как знать, может, правда и потеряла бы всю свою ценность…

"В сравнении со сложностью Космоса, - пишет Хартфильд, - наш мир подобен мозгам дождевого червя". Мне хочется, чтобы так оно и было.

Цивилизация есть передача информации.

«Такой вещи, как идеальный текст, не существует. Как не существует идеального отчаяния».

Как бы я ни был занят, какой бы тяжёлой не была жизнь, как бы я ни выматывался — книги наряду с музыкой продолжали быть для меня источником огромного удовольствия. Единственного удовольствия, которого у меня никто не смог бы отнять.