Цитаты из книги WIND/PINBALL (UAB)(CD)

Если есть вход, то есть и выход. Так устоено почти все. Ящик для писем, пылесос, зоопарк, чайник...Но, конечно, существуют вещи, устроенные иначе. Например, мышеловка.

Мир, ожидавший его на этом пути, был широк, был огромен — но для Крысы в нём не находилось ни единого свободного местечка.

Облокотившись на покрытый стеклом стол, я выпустил струю сигаретного дыма в потолок. Дым медленно клубился в мягком свете, как эктоплазма. Под стеклом лежал календарик из банка. «Сентябрь, 1973»… Сон какой-то. Я даже и не знал, что может существовать такой год, «семьдесят третий». Сама мысль о таком годе почему-то казалась неимоверно смешной.

По обеим сторонам дороги стояли облетевшие деревья разных пород – они топорщили мокрые ветки, словно кораллы на морском дне.

"Жизнь потребления и наслаждения не может продолжаться вечно. Настанет день, и она рухнет и исчезнет."

Х.Мураками, комментарий к книге.

— Знаешь что? Люди не рождаются одинаковыми.
— Кто это сказал?
— Джон Ф. Кеннеди.

Если она поплачет, то ей обязательно полегчает. Но она так и не заплакала.

С самого начала своей самостоятельной жизни я не мог уразуметь, как мне обращаться с самим собой.

Случаются дни, когда что-нибудь берет и хватает за душу. Это может быть что угодно, любой пустяк. Розовый бутон, потерянная кепка, свитер, который нравился в детстве, старая пластинка Джина Питни... Список из скромных вещей, которым сегодня больше некуда податься. Два или три дня они скитаются по душе, перед тем, как возвратиться туда, откуда пришли. ...Потемки. Колодцы, вырытые в наших душах. И птицы, летающие над колодцами.

«В большей степени или в меньшей, но каждый из нас запускается в жизнь по определенной схеме. Когда чья-то схема слишком отличается от моей – я злюсь. Когда слишком похожа – расстраиваюсь».

«Когда читаешь, остаешься совсем один».

Октябрьские должи были великолепны. Тонкие, как иглы, и мягкие, как вата, дождевые струи поливали вянувшую лужайку гольфового поля. Луж от них не оставалось, все впитывалось в почву. После дождя в лесу висел запах промокшей подстилки из опавших листьев. Свет, еле пробиваясь сюда вечером, рисовал на ней крапчатые узоры. Над лесной тропинкой торопливо трепетали птицы.

Когда я прохожу под Эмпайер Стейт Билдинг, то всегда открываю зонтик.Люди сверху так и сыпятся.

Осень с каждым днем обнажала свою глубину, смешанный лес вокруг гольфового поля все сыпал и сыпал на землю высохшие листья. На отлогих пригородных холмах эти листья складывали в костры – из окна квартиры я видел струйки дыма, тут и там поднимавшиеся к небу волшебными канатами.

Все на свете суть повторение уже бывшего – вот что я теперь чувствовал. Безграничное дежавю – с каждым новым повторением все хуже и хуже.

Когда-то я жил в компании нескольких друзей – мы все спали вповалку. Ранним утром кто-то наступает тебе на голову. Ты слышишь: «Ой, извини». Чуть позже слышится журчание мочи. Не успеваешь уснуть, как все повторяется снова.

Между нашими попытками что-то осознать и действительным осознанием лежит глубокая пропасть. Какой бы длины линейка у нас ни была, эту глубину нам не промерить. Всё, что я могу передать на бумаге - не более, чем перечень. Никакой не роман, никакая не литература - вообще не искусство. Просто блокнот, разделённый надвое вертикальной чертой. А что до морали - ну, может, немножко будет и её.

«Дано ли нам постичь глубину ночи при свете дня?»