Цитаты из книги WIND/PINBALL (UAB)(CD)

Мне 21 год. Говорить об этом можно долго. Еще молодой, но раньше был моложе. Если не нравится, можно дождаться воскресного утра и прыгнуть с крыши "Эмпайр-Стейт-Билдинг".

Мне кажется, что любые перемены и любой прогресс в конечном счете сводятся к разрушению.

На часах - десять минут восьмого. Время, когда люди заканчивают ужин и растворяются в тепле своих комнат.

— И тебе не одиноко? — Привык. Дело тренировки.

Они просыпались от песен горных голубей и обходили свои сады, ступая по крошащимся плодам буковых деревьев и останавливаясь, чтобы посмотреть на льющиеся сквозь листву солнечные лучи.

Любимым блюдом Крысы были свежеиспеченные оладьи. Он накладывал их сразу по нескольку в глубокую тарелку, разрезал ножом на четыре части и выливал сверху бутылку кока-колы.

Когда я впервые попал к Крысе домой, он как раз поглощал это неаппетитное блюдо за столом, выставленным на воздух, под ласковые лучи майского солнца.

– Такая жратва хороша тем, – объяснил он мне, – что объединяет свойства еды и питья.

Да, наверное, без гордости человек и жить бы не смог... Но одна гордость - это как-то мрачно. Слишком уж мрачно...

— И тебе не одиноко?
— Привык. Дело тренировки.

Случаются дни, когда что-нибудь берет и хватает за душу. Это может быть что угодно, любой пустяк. Розовый бутон, потерянная кепка, свитер, который нравился в детстве, старая пластинка Джина Пиши... Список из скромных вещей, которым сегодня больше некуда податься. Два или три дня они скитаются по душе, перед тем, как возвратиться туда, откуда пришли. ... Потемки. Колодцы, вырытые в наших душах. И птицы, летающие над колодцами

В одном интервью репортер спросил Хартфильда: – Герой вашей книги Уорд погибает два раза на Марсе и один раз на Венере. Разве здесь нет противоречия? На что Хартфильд ответил: – А вы разве знаете, как течет время в космическом пространстве? – Нет, – сказал репортер. – Но таких вещей не знает никто! – Так какой же смысл писать о том, что знают все?

Она была красива, но в чертах лица имела что-то хмурое. Иногда при встрече мы с ней могли разминуться, не обменявшись ни единым словом. Она проходила мимо меня с таким видом, будто ехала по тропинке в глубоких джунглях, восседая на белом слоне.

Там останавливались и снова трогались автобусы-как гигантские форели, снующие взад -вперед по горной реке.

Дождь, казалось, никогда не кончится. Такими всегда бывают октябрьские дожди. Льют и льют, пока не вымочат всего, что только можно. Земля — хоть отжимай. Деревья и дороги, поля и машины, дома и собаки — все без исключения пропитано дождем. Мир переполнен ледяной водой, от которой нет спасения

Иногда вчерашний день воспринимаешь как прошлый год. А иногда прошлый год воспоминаешь как вчерашний день

Но приходит время, когда каждый возвращается на своё место. Только мне некуда вернуться. 

Множество вещей проносится мимо нас - их никому не ухватить. 

Верховный судья Реми Лоренский отправил на костёр восемьсот ведьм и очень гордился своей политикой устрашения. Один раз он сказал: "Я славен своей справедливостью настолько, что шестнадцать схваченных на днях пленниц удавились сами, не дожидаясь палача". "Я славен своей справедливостью" ... Просто потрясающе!

Мне двадцать один, и, по меньшей мере, помирать я пока не собираюсь.

Хочешь узнать правду? – спросила она. – А вот в прошлом году я анатомировал корову, – сказал я. – И что? – Вскрыл ей живот. В желудке оказался ком травы. Я сложил эту траву в полиэтиленовый пакет, принес домой и вывалил на стол. И потом, всякий раз, когда случалась неприятность, смотрел на этот травяной ком и думал: "И зачем это, интересно, корова снова и снова пережевывает вот эту жалкую, противную массу?" Она усмехнулась, поджала губы и посмотрела на меня. – Поняла. Ничего не буду говорить.