Цитаты из книги The Aftermath

Если говорить о будущем, я бы хотела, чтобы люди в нем не боялись обсуждать друг с другом то, что действительно важно.

Вы замечали, фанатики всегда мыслят тысячелетиями?

Некоторые смотрят и плачут. Некоторые смотрят и наслаждаются. Некоторые смотрят и смеются.

И если бы не война, мне не было бы оправдания

Если бы не война, я бы никогда не увидел Эйфелеву башню.

Потом Кутов спел жалостливую русскую песню, и Льюис никак не мог решить, что за человек перед ним – тонкая душа или просто сентиментальный.

Помимо хитрости и скрытности, прелюбодеяние требовало смелости и изобретательности ребенка.

– Чудо Микки-Мауса, – согласился Люберт. – Возможно, он принесет всем нам мир.

деньги, как известно, «чем быстрее делаются, тем скорее уходят»

Но как же трудно слышать это все и не думать, что человек безнадежно слеп.

Шишек и без него хватает – этого девиза он придерживался всегда.

В армии прямолинейное «молодец» было редкостью.

Генерал был большим любителем виски и славился тем, что подбирал людей на основании их способности отличить смешанный от односолодового.

– Мы предлагаем им демократию, а потом наказываем за то, что они ею пользуются.

Льюис как-то сказал, что прощение – самое сильное оружие в их арсенале.

– В некотором смысле мирное время труднее. Труднее выявить врага.

Она уронила тяжелое ожерелье в раковину и прикрыла грудь правой рукой. – Тогда иди. Спасай Германию. – Она проговорила это с прежней усталостью, не зло, но с какой-то безнадежностью. А потом, все еще прикрывая грудь рукой, отвернулась.

Его как будто тянули в разные стороны две лошади: крепкая работяга долга и норовистый арабский скакун желания.

Он никогда не мог до конца разгадать такую женщину, как Рэйчел, но чтобы разгадать этот шифр, спецы из Блетчли-Парк не требовались.

Наблюдать за отцом было интереснее, а подражать ему легче, чем маме, более сложной и переменчивой.