The Assassination Bureau, Ltd.

– Проблема весьма любопытна, – продолжил рассуждение Мергветер. – Неприкосновенность человеческой жизни – понятие социальное. Убивая себе подобных, наши примитивные, первобытные предки не испытывали угрызений совести. Теоретически и я тоже не должен переживать, но все же переживаю. Вопрос вот в чем: откуда берутся сомнения и душевные страдания? Неужели долгая эволюция цивилизации внедрила в сознание человечества концепцию неприкосновенности жизни? Или идея была внушена мне в детстве и отрочестве, впроцессе обучения и воспитания – прежде, чем я стал мыслить свободно? А может, обе причины здесь вообще ни при чем? Вот в чем заключается основная проблема, и найти ей разрешение было бы крайне любопытно.

– Уверен, что так и есть, – сухо ответил Холл. – Но что же вы намерены предпринять в отношении шефа?
– Уничтожить.

– Но что заставило вас изменить род деятельности? – осторожно поинтересовался Холл.

Они сидели в открытой части вагона. Трамвай уже въехал в центр города, и тротуары заполняли выходившие из театров люди.

– Жажда справедливости, – ответил Хаас. – К тому же эта работа оплачивается намного лучше, чем преподавание древних языков. Если бы появилась возможность начать жизнь заново...

Однако продолжения фразы Уинтер Холл так и не услышал. Трамвай на мгновение остановился на перекрестке, и Хаас, видимо, внезапно заметив нечто чрезвычайно важное, не сказав ни слова, не простившись даже взмахом руки, легко спрыгнул с площадки и исчез в подвижной толпе.

– С удовольствием прочел вашу последнюю книгу, – склонившись к Холлу, прошептал Мергветер, едва в обсуждении возникла пауза. – Ваша аргументация в пользу промышленного производства и против производства ремесленного безукоризненно убедительна. Но вот толкование закона снижающихся эффектов показалось не столь доказательным. Здесь готов поспорить.

И этот человек без зазрения совести убивал, как и все эти вполне себе интеллигентные господа! Поверить в это можно было, лишь признав их невменяемыми.  После совещания Уинтер Холл возвращался в город на трамвае вместе с Хаасом и с изумлением знал из беседы, что перед ним бывший профессор, специализировавшийся на древних языках: греческом и санскрите.