Цитаты из книги The Stand

"Не волнуйся. Стью". Но волноваться как раз следовало. Отпечаток пальца в её дневнике давал повод для волнений. Потому что у человека, способного украсть твой дневник и ознакомиться с твоими сокровенными мыслями, нет ни моральных принципов, ни совести. Такой человек мог подкрасться сзади к тому, кого ненавидел, и столкнуть с высокого обрыва. Или ударить камнем. Или пырнуть ножом. Или застрелить.

Бог был игроком - будь Он смертным, сидел бы за шахматной доской на крыльце магазина папаши Манна в Хемингфорд-Хоуме, играл бы и за белых, и за черных.

Эти розетки не замечаешь...пока они работают. А когда перестают, понимаешь, насколько на них завязана твоя жизнь.

Его встретил звон колокольчиков и громкое жужжание, рванувший барабанные перепонки рев видеоигры "Смертельная гонка-2000", жуткие электронные вопли умирающих пешеходов. "Крутая игра, - подумал Ларри. - Надо бы выпустить и "Дахау-2000". Им понравится".

Именно с созданием общества начинают возникать проблемы. Именно тогда клетки сходятся вместе и начинают наливаться темной силой. Нет нужды раздавать полицейским оружие, до тех пор, пока они не перестанут помнить имена… лица…

Бог не дает взяток, дитя мое, — прошептала Матушка Абагейл. — Он просто дает знак и оставляет людям свободу воспринимать его, как им заблагорассудится.

Нет на свете ничего вкуснее мяса, которое ты добыл себе сам.

Бог дает жизнь и забирает обратно, когда захочет.

Если такая ужасная катастрофа, как эта, произошла без всякой причины, то какой смысл в жизни вообще? Зачем тогда жить?

Мир до отказа набит ножами, которые только и ждут того, чтобы их подобрали.

Отнимать чью-то жизнь, когда и так столько жизней было отнято, — это непростительный грех.

Горе — это не подергивание коленного сустава, когда по нему бьют молоточком.

"Наш первый импульс - поделиться хорошими новостями, второй - досадить ими другому человеку".

... потому что вы не можете послать десятилетнего ребенка в исправительную школу, если, конечно, вы не хотите, чтобы у него существенно увеличился диаметр заднего прохода, или чтобы ваша новая жена с вами развелась.

– Прекрати издеваться надо мной, Фрэнни!

– Нет, Джесс, это ты надо мной издевался! – фыркнула она во внезапном, яростном приступе злобы, и вот тут он легонько ударил ее по щеке.

А затем, ошеломленный, вытаращился на нее:

– Прости меня, Фрэн.

– Прощаю, – бесстрастно ответила она. – Поехали.

А теперь, Джесс, ты ведешь себя как типичный студент. Если на тебя нападет грабитель с ножом, ты и ему устроишь семинар.

Ее разум продолжал возвращаться к этому, несмотря на все попытки уйти от этих мыслей. Ее разум глодал эти воспоминания, как собака гложет кость.

Мало-помалу безумные поиски выхода стали меркнуть в его памяти. Но, он, конечно, все помнил, но события эти утратили яркость, от которой его прошибал холодный пот.

Думаю, немного поплакала, но она знает, какой у нее брат. И что родственников в отличие от друзей не выбирают.

Слушай, – начал он и вдруг замолчал. Но она слушала и слышала воробьев, сверчков, далекий гул самолета высоко в небе, чей-то голос, призывающий Джеки немедленно идти домой, жужжание мощной газонокосилки, шум автомобиля с глушителем из стеклопластика, разгоняющегося на шоссе №1.